**** -Сын был бы желанней, но тогда мне придется отослать Руни к отцу. -А если дочь? Она унаследует княжество? -Еще чего, женщина на троне! Это не ваша безалаберная Рогведа. Это хозяйство, за ним присматривать надо. Растащат при женщине.- шутливо сказал князь. -А у нас всегда рождались девочки. Их короновали как правительниц. -Военной славы Рогведа потому не стяжала. -Я уверена, у нее будет твой характер, Тави. -Ну тогда коронуем и найдем ей мужа, чтоб он тут ходил, пока я буду дряхлым сидеть на солнце, да кур выращивать. -Она едва ли больше горошины, а ты сразу *мужа*. -Да. Рановато. Может, это сын. Или еще потом родится. -Хочешь много детей? -Заделаю тебе еще пару. Посмотрим, как женихи будут играть со мной в шашки за твоих красивых дочек. -Ты же в шашки не играешь здесь. -Стану, как будет дочь. Подставь живот. Что-то ничего не нащупывается. -Рано. -А точно рано, не ошибка? -Просто знаю. -Хорошо, принцесса. -Тави. -Ваше прекрасное высочество.
**** Рано или поздно ее обман раскроется. Амина приложила руку к плоскому животу. Тави на радостях разрешил на эту неделю второй выходной доброй половине слуг. Седьмой день уже прошел, и теперь она могла выйти из покоев. Амина, вышедшая на террасу, смотрела как сменяется караул. Ветер заползал ей под плащ. Где-то вдалеке слышался гул сотни голосов- подходила к концу тренировка элитного отряда даринтийских рыцарей. Тави, в последний раз принявший участие в реальном сражении по его словам семнадцать лет назад, никогда не распускал своей вышколенной армии. Именно даринтийская дисциплина вызвала восхищение у их с Ликой отца, когда он впервые столкнулся с князем на мирной встрече всех правителей, и неудивительно- даринтийская знать много веков не занималась ничем иным, кроме службы и грабежей. Только при его отце рыцари в устрашающего вида доспехах совершили четырнадцать походов в Загорье, где опустошили не одно иноверческое королевство. Возможно, стань правителем его старший брат, свирепые даринтийцы добрались б и до Рогведы. Для тех, кого учили умирать, но не отступать, южане не стали бы трудной добычей. Вот только на престол сел младший, способный не только отдавать приказы и держать в страхе подданных, но и договариваться с сильными. Тави для многих, не бывавших в Даринтии, создавал впечатление цивилизованного, преуспевающего и толкового хозяина, преумножившего богатства не войной, а торговлей. Он искренне любил свою землю и не позволял вырубать лесов сверх положенного и бить зверей более, чем заведено. Он мог довольствоваться простой пищей и привезенное виноградное вино употреблял только по праздникам. В обычные дни даринтийцы пили ягодное, или травяные настойки. Князь, возможно, видел, как неприятно Амине, привыкшей к рогведскому доверию, знать, что за большинство проступков следуют телесные наказания, а любое преступление означает в большинстве случаев смерть оступившегося. Обратной стороной монеты было то, что многие, подавшиеся в города на заработки могли вполне безопасно и честно получать оплату за труд, но городов было куда меньше, чем нищающих сел. *Мы можем забыть закрыть двери нашего дома, и по возвращении найдем все в целости и сохранности.*- сказала старшая поломойка дворца, когда Амина поинтересовалась у нее, что она думает о проживании в столице. Ведь любопытная Милли разузнала все обо всех, будучи на особом положении прислуги ее высочества. То был неосторожный вопрос, ведь, как оказалось, князь находился в тот день дома и неподалеку от покоев ее высочества, где он обычно бывал только ночью. *Неужели, здесь нет воров?*- удивилась Амина. *Раньше часто были случаи воровства, но с тех пор, как наш благочестивый князь отменил законы своего отца в пользу законов своего деда, воров стало гораздо меньше. Как правило это беглые приезжие из соседних диких княжеств. Вы их научитесь отличать, ваше высочество. Они вам покажутся сперва похожими на даринтийцев, но в них нет ничего, что б роднило их с нами.* Вечером князь с усмешкой спросил ее, что же на самом деле думают о нем ее слуги. Амина на это задала вопрос, почему князь, не посетивший со дня ее прибытия в Даринтию ни одной службы считается благочестивым, и он ответил, что согласно легендам, их род, насчитывающий в данный момент не только его, но и ромавийского и шадарского князей, считается ведущим свое начало от двух потомков властителя неба. Княжеская особа священна, и кое где может и обезглавливали монархов, чтоб усадить на трон кого-то посговорчивей, но не в Даринтии. Другой любопытной деталью оказался ежегодный благотворительный аукцион в пользу оказавшихся в бедственном положении проживающих в городе, проводимый младшими членами княжеской семьи или старшими лордами из числа советников князя. Собранные средства шли в фонд, из которого оплачивалось лечение в госпитале, питание или восстановление сгоревшего при пожаре жилья. Ни у кого не возникало соблазна прикарманить хоть немного из собранных средств. Об этом ей рассказала Милли, и Амина вспомнила, что для помощи оказавшимся в трудной ситуации и у отца был особый резерв, куда собирались средства от арендаторов королевских земель. Даринтийцы, похоже, охотно помогали попавшим в трудную ситуацию соседям, но те, кто находился дальше, за городской чертой, не вызывали у них тех же чувств, в чем не последнюю роль сыграл пример последних правителей. Вряд ли в Даринтии княжеская дочь сможет ходить по городу, расспрашивая своих подданных об их жизни и родных. И уж точно никогда и никто из этих сотен тихих темноволосых людей с неизменными вежливыми и официальными улыбками и темными глазами не подойдет к ней, чтобы поздравить с каким-нибудь праздником. Та женщина, попросившая ее защиты, была беглой чужеземкой. Амина наказала Милли выяснить, что же случилось с ней дальше и передать от нее немного серебряных денег, что она зачем-то взяла с собой из Рогведы. Помилованную самой супругой князя действительно отпустили, подаренный плащ отбирать конечно же не стали, а указанием князя, обрадованного нежданной новостью о наследнике, женщину даже приписали в прислугу какого-то храма, что давало ей не только прощение ее греха, но и стабильный кров и стол. Вот так благодаря Амине, просидевшей безвылазно целую неделю в обитых изысканными тканями стенах ее супруг получил еще один повод считать себя добрейшим из северных правителей. Да. При нем ни с кого не сдирали кожу и не колесовали. Пытки вообще запретили как пережиток варварских веков. Но оставили телесные наказания. При нем средства, выданные на благоустройство городов не разворовывались. При нем дети не ходили по городу с мольбами подать хлеба. Всякий, обесчестивший женщину мог быть уверен в том, что кара наступит и неотвратимо. При нем любая незамужняя девица или вдова с любым доходом или отсутствием такового могли обратиться в государственную службу и познакомиться с желающим жениться. Именно при нем закончились преступления на почве пьянства. Но только в пределах трех городов. Все, что не относилось к ним, как бы не существовало. Но именно о хорошем сядет Амина писать письмо своей дорогой сестричке. И только о хорошем, ведь князь аккуратно вскроет конверт перед тем, как отдать его с прочей корреспонденцией для передачи. Разумеется, он делает это тайком, уверенный что Амина даже не подозревает о такой вопиющей наглости со стороны главного даринтийца. Но у Амины из пяти прибывших с нею слуг есть одна-единственная женщина, Милли, а уж женщина всегда все видит и замечает. Первое письмо Амина написала, даже не зная