такой привычке мужа, и в нем осторожно сообщила лишь, что природа здесь довольно скудна, хоть и по-своему очаровательна, фруктовых деревьев нет, но даринтийцы любят обустраивать улицы и дворики, сажая низкорослые кусты и деревья, что в столице очень чисто и около храмов, рынков и прочих мест сборов людей есть большие плетеные корзины, куда можно выбрасывать обертки и прочий мусор, что все дома и дворцы здесь выстроены не выше второго этажа, а многие крыши украшены красивой черепицей и фигурками мифических созданий, что даринтийцы в целом очень молчаливы и неплохо понимают южную речь, и пожаловалась, что забыла дома свою коробку с начатым рукоделием. В ответ Лика написала, что рада была получить письмо, которое передали с гонцом от князя и пишет ответ спешно, пока гонец еще не уехал назад. Ее носок Лика уже довязала и начала второй, и теперь Амина может быть уверена, что не дававшееся ее сестре вязание стало теперь любимой привычкой. Лика сообщала, что все здоровы и отец также шлет ей пожелания здоровья и поклон с благодарностью своему зятю, что передал ему даринтийский прибор со сменными стеклами чтоб вечерами рассматривать звезды. Вот только, посетовала Лика, Амина не написала, как проходит ее семейная жизнь. В том, что и это письмо было аккуратно вскрыто и запечатано перед тем, как быть врученным ей, Амина не сомневалась. Рогведцы заклеивали конверты клеем, что варили из костей и вязких трав, темно-желтым. У даринтийцев для писем знатных особ использовались восковые печати или светло-коричневый клей, следы которого и увидела Амина на конверте от Лики. Но все же решила никогда не говорить об этом с мужем и позвав его, прочитала ему письмо сестры. -Его величество также прислал мне письмо.-ответил Тави.-Я не мог не написать ему, что довез его прекрасную дочь в целости и сохранности. Амина выполнила просьбу Лики и описала подробно свой распорядок дня, не преминув похвастаться мужем. *Ты и представить себе не можешь, насколько его здесь уважают. Да, наш отец любим своим народом, но жрецы считают нужным вступать с ним в полемику по тем или иным вопросам. Многие новые законы ему приходится отдавать на обсуждение совета. Мой князь здесь обладает таким неоспоримым авторитетом, что верховные жрецы могут лишь подать ему что-либо на рассмотрение, его рыцари вышколены, преданны и готовы идти за ним хоть в поход на седьмой ад, а преступников по улицам не водят и у позорных столбов не ставят, их тут видимо нет. У нас с тобой была одна спальня на двоих, а у меня здесь целых четыре комнаты. В одной я могу сидеть с моей фрейлиной Милли или принимать гостей, в другой я обедаю если мне хочется побыть одной, в третьей, самой богато убранной, я сплю, а в четвертой, размером как две прочих, есть зеркала и находятся все мои наряды. Я ношу даринтийские платья, они немного похожи на мужской костюм, разве что отличаются длинной юбкой и особенным кроем рукавов, но эта мода связана с тем, что многие даринтийские женщины также легко владеют оружием, что и мужчины и потому на такие платья можно надеть женские доспехи для защиты груди, живота, плеч и рук. Платьев у меня столько, что я надевала едва ли четверть, а из украшений здесь принято носить только те,что можно надеть на руки. Сережек и диадем здесь не носят и не знают, а у женщин уши не проколоты. Вечерами здесь довольно прохладно даже в сентябре, поэтому я люблю под треск дров в камине пить вечером чай с Тави и, скажу тебе, порою он просто невыносим. Ты сказала как-то, что при встрече князь показался тебе властным и упрямым. Да, так и есть. Он умеет настоять на своем, но часто это оказывается и в мою пользу тоже. Спорить с ним трудно и совсем не интересно, ведь муж мой может быть вспыльчивым, но и столь же отходчивым. Он мой князь, мой повелитель, и то сильное плечо, на которое полагается целое княжество и я. Тави никогда, подобно мужьям наших сестер, не жалуется мне на огорчения, а ведь и они происходят в жизни каждого человека. Он исполняет все, что пообещал. Князь на все имеет свое мнение, и иногда может сказать мне *послушай, сделай так-то и так-то*, и если я ослушалась, он может устроить мне взбучку. Но дальше слов это не заходит. Супруга князя здесь такой же представитель семьи, поэтому из прежних занятий у меня осталось лишь вышивание, вязание и прогулки. Сада у нас нет. Князь очень дружен со своими рыцарями, и три-четыре вечера в неделю его для меня нет, но иногда полезно и отдохнуть друг от друга. Без него мы с Милли раскладываем пасьянсы, гадаем ей на жениха, объедаемся сладостями и даже тихонько устраиваем набеги на кладовые, где хранятся вина и настойки со всех концов земли и пробуем по бокальчику. Уверена, узнай мой муж об этом, он бы возмутился, но их так много, что князь вряд ли что-то заметит. Я уверена, что Тави меня очень любит. Как и все даринтийцы он следует местным обычаям, и потому, находясь среди людей князь может взять меня за руку или обнять. Бывая в городе я видела даже совсем юные пары, что гуляют держась за руки. В этом нет ничего плохого, так как прежде чем вступить в брак молодым людям не возбраняется познакомиться. Конечно, здесь тоже много что решают родители, но я ни разу не слышала, чтоб муж бросал семью и уходил к кому-то. Здесь это не приветствуется. Также здесь порицается, если муж ударил свою жену за какую-то провинность. Если у незамужней даринтийки нет приданого, но репутация ее незапятнанна, она может обратиться в специальную службу и зарегистрироваться как потенциальная невеста. Либо в сезон перед осенними праздниками ей помогут его собрать всем городом, либо найдется хороший мужчина, которому она понравится итак. Здесь очень много людей воинского сословия, это идет из древности. Куда б ты ни вышел- а я люблю бывать в городе вместе с Милли и парой рыцарей, что согласно обычаю везде следуют за членами семьи- я везде вижу людей в доспехах. Тави говорил, что в смутные века, если погибали все мужчины одного клана, многие их вассалы также считали свою жизнь законченной. Часто здесь случается так, что рыцари с возрастом уходят в монахи. Вообще монастыри популярное место не только для пожилых военных, уставших от суеты мира, но и для овдовевших людей. Конечно, вдовы и вдовцы порой женятся снова- никто не позволит уйти в монастырь тем, кто воспитывает детей- но верность и преданность считаются у этих молчаливых северян, похоже, самыми главными добродетелями. Здесь становится день за днем все холодней. Ночи все длиннее, и все его ночи принадлежат только мне. Желаю тебе, сестричка, тоже выйти за северянина, но так как самого сильного и нежного я у тебя увела, если сватов к тебе еще не прислали, я попрошу владыку моего сердца вспомнить о шадарских или ромавийских принцах, и упомянуть в переписке с их родителями о тебе. О других наших соседях я также не знаю совсем ничего, а среди этих семей многие приходятся родственниками Тави. Ты ведь хочешь иметь возможность видеть меня почаще? С любовью, твоя Амина.*