****
При виде спешащей Милли и князя позади Амина вздрогнула. -Беда.- проговорила Милли, схватив за руки госпожу.-Князь молодого рыцаря запер, тот руки на себя наложить грозится. -Ага. Показушник.-проговорил, приближаясь князь.-Домой идите. А к тебе лекарка зайдет вечером. -Зачем?- удивилась Амина.-Мне хорошо. -Просто чтоб мне спокойней было. Амина сжала руку Милли. Та, зная ее тайну, смешивала тайком семена лунницы чтоб останавливать крови. -Что-нибудь придумаем.-прошептала Милли, когда они оказались во дворце.
**** Наступил первый месяц зимы и князь освободил рыцаря Руни из-под стражи. Все это время Амина не осмеливалась сообщать сестре, что произошло с ее возлюбленным. Она знала, что Тави прочтет это письмо как и все прочие. В том, что Лика была не инициатором, а потенциальной жертвой у нее сомнений не было- Руни по словам князя и нескольких жен высокопоставленных советников, что встречались с нею в храме раз в неделю, был отъявленным волокитой. Женитьба на молоденькой наследнице короны была большей удачей, чем ожидание после непредсказуемого дяди, который как выяснилось, и сам способен завести потомство. Рыцарь в тот же день покинул двор, не сообщив никому, куда он направился. Тави смотрел ему вслед с усмешечкой- завещание он переправил еще в тот же самый день, когда ему, разгневанному идиотским поступком жены, пришлось услышать в полумраке парадного зала то, что он уже давно не ожидал и потому не особо поверил. Но жена становилась все более нервной. Она была в него страстно влюблена, с первого дня их знакомства и постоянно подогревала его желание иметь с ней близость, так что вероятность ее измены Тави исключал. Во дворце такое и скрыть невозможно, и в письмах к сестре она очень ярко, очень подробно и с воодушевлением описывала их интимные отношения. А ведь сестренка-то и вправду впечатлилась. Та девочка, что при первой встрече с ним и его свитой до дрожи испугалась не виденных прежде северян, оказывается мастерски пишет любовные письма и даже стихи, обещает искушенному мужчине неземное блаженство. Он не мог удерживать Руни так долго, и пусть это делалось лишь для того, чтобы успокоить Амину, он передавал письма девочки племяннику и отсылал его письма с посланцем в Рогведу во время всего этого заточения. Князь вдруг отчетливо увидел, как держит в руках крошечную ручку. Даже если боги дадут ему всего одного ребенка, все равно он будет не в обиде. Он будет рассказывать дочери северные сказки, те, что он слышал с братьями вечерами от матери, у его дочери будет белая лошадка-коротышка из тех, что он видел на ярмарках в Шадарской столице, прогуливаясь и выбирая ткани для украшения дворца перед тем, как отправиться к невесте. Тогда он хотел украсить мрачный старый дом, расцветить к приезду незнакомой юной дамы, о которой с такой любовью говорил почтенный и скромный король-отец. У его дочери будет воспитание истинной даринтийской принцессы- даже если ее роскошная мать станет часто спорить с ним об этом. При мысли о жене все в нем вскипало. Вот уже третью неделю, как ее высочество не подпускала его к себе. И хотя ребеночек не прощупывался, животик подрос и двери в спальню супруги стали для него закрыты. Он уходил к себе, напиваясь, чтобы прогнать то и дело встающий перед глазами волнующий образ нагой принцессы. Он был такой, как и в их первую совместную ночь- разметавшиеся по подушке волосы, завитые на концах в крупные кольца, прикушенные губы, распухшие от поцелуев, алые, сочные, ослепительное бело-розовое тело и торчащие соски на холмиках нежных грудей. Он разводит ее ноги, и припадает губами к ее теплому лону, вдыхает ее особенный аромат, ласкает ее языком, пальцами, доводя до крика, стона, заставляет кончать раз за разом, умолять о соитии, затем как бы нехотя поддается ее уговорам и овладевает ею, совсем еще невинной накануне, но такой жаркой и распутной днем, под шелковицей, на куче сухих листьев, точно она его любовница, а не благородная гордая принцесса. Ночью она становится его послушной ученицей, она старательно делает все то, что он ей говорит, повторяет раз за разом, движение за движением. Он уже знает, какой восхитительной женщиной вскоре станет его невеста. Сможет ли она потерпеть оставшиеся пять месяцев? Ведь несмотря на собственный запрет, Амина также поедает его глазами, и он читает те блудливые мысли, что мучают ее. Он расспросил у многодетного неболтливого Сардара подробней, и тот тихо поздравил его. *Если не подпускает, значит правда нельзя. Если же подпустит, то теперь можно.*- ответил тот, и пожелал продержаться. Затем сообщил, что супруга обычно не против снять его напряжение губами или руками, а вот на востоке он слышал, многие женщины, чтоб сохранить чистоту до свадьбы и не отказывать себе в радостях секса практикуют как и многие испорченные мужчины. Князь поблагодарил и обливаясь холодным потом поспешил во дворец. Кто знает, может быть Амина читала про восточный способ?