Идея установить витражи в тронном зале принадлежала моему прадеду. Король Зэррэх славился особой набожностью и хотел, чтобы читать молитвы можно было не только в храме, но и во дворце. Устанавливая витражи в тронном зале, он хотел добиться божественного присутствия.
Поговаривают, что Зэррэху это даже удалось. Но с приходом нового короля всё изменилось. Сейчас витражи – всего лишь декорация, не несущая какого-то особого значения.
В конце тронного зала на некотором возвышении находился сам трон. Он был всего один, предназначенный исключительно для короля. На всех мероприятиях, требующих присутствия королевы, супруга была обязана стоять на шаг позади трона, находясь в тени собственного супруга. Данный жест в очередной раз показывал, что женщина в Ритане не имеет никакого влияния в политической жизни государства.
В принципе местные женщины и не стремились к власти, оставляя это нелёгкое занятие своим мужьям, но нередко были активными участниками развития культуры и образования. Занимались благотворительностью или развитием научного и магического прогресса; некоторые выбирали нелёгкий путь воина и уходили в армию. В общем, женщинам была открыта любая сфера деятельности, они могли делать всё, что душе угодно, кроме одного – женщина не могла править, что так или иначе делало её зависимой от мужчины.
В начале мне показалось, что тронный зал пуст, но потом я услышала голос короля. Он стоял справа от меня возле тех самых витражных окон. Разумеется, монарх был не один – рядом с ним возвышался смуглый мужчина лет тридцати. Волосы у него были короткие; подобные стрижки предпочитали военные, радея за практичность, а не эстетику.
Заметив заинтересованный взгляд мужчины, я тут же подумала о том, что это и есть мой будущий «супруг».
– Почему так долго? – немного раздражённо сказал король. – Не вежливо заставлять будущего мужа так долго ждать.
Мои догадки подтвердились. Передо мной стоял мой жених, лорд Брайн Шетл.
Я подошла к мужчинам и, не сказав ни слова, присела в реверансе. Строить из себя послушную дочь совсем не входило в мои планы, но и злить человека, считающегося моим отцом, тоже не стоило. У меня не было никакого желания оказаться запертой в собственной комнате.
– Чего молчишь? Поприветствуй нашего гостя. Как-никак он твой будущий муж.
– Не стоит наседать на девочку, – неожиданно вступился мужчина. – Столь неожиданная помолвка для молодой девушки — это всегда стресс. Она скоро привыкнет к мысли о скорой свадьбе. К тому же у нас есть ещё достаточно времени, для того чтобы узнать друг друга получше.
У лорда Шетла оказался неожиданно приятный и мягкий голос. Вполне возможно, что вся эта доброта была всего лишь спектаклем, призванным втереться мне в доверие.
О моём весьма непростом характере много говорят, как при дворе, так и за его пределами. На грубость я отвечаю холодом, а на заискивание – презрением. И этот человек вызывает у меня лишь отвращение и желание помыть руки после общения с ним.
– Скажите, ваше высочество, могу ли я звать вас по имени? – продолжал он свои сладкие речи.
Лорд Шетл потянулся к моей руке, желая поцеловать тыльную сторону ладони. Я же убрала руку за спину и отступила на шаг, тем самым недвусмысленно показывая своё отношение к нему и ситуации в целом.
– Мы с вами не настолько близки для таких фамильярностей, – ответила ему холодно.
Улыбка лорда на мгновение погасла. «То-то же – я уже подумала, – что эта слащавая маска у него на постоянной основе». Королю же моё поведение совсем не понравилось; его раздражало, что он никак не может на меня повлиять. Я уже бросила ему вызов несколько дней назад и отступать не собираюсь. Как говорит Аллен: «Уж если играть, то играть по-крупному».
– Да как ты смеешь… – начал возмущаться король. Каждое его слово сочилось ядом.
Мой жених аккуратно коснулся плеча его величества, словно опасаясь, что ему тоже может достаться. Улыбка снова вернулась на лицо разведчика, и он сказал:
– Не стоит ругать девочку, – обратился он к королю. – Это всего лишь девичьи переживания перед важным в её жизни событием. Я думаю, что в скором времени мне удастся найти общий язык с вашей дочерью и добиться её благосклонности.