Да, она уже во второй раз задевает моё эго, но если задуматься, то оба раза я сам был виноват, и Риша брала всё в свои руки. Её высочество не виновата в том, что росла с мыслью о равенстве мужчины и женщины, а я погряз в стереотипном мышлении. Привык верить в мужское превосходство, а она раз за разом рушила эту систему, не желая прогибаться под чужие правила.
Злило ли меня это? Больше нет, чем да. Скорее, я просто не привык видеть в женщине ровню, считая всех их лишь инструментом.
Риша просто не вписывается в реалии Ритана, и, в конце концов, или сломается сама, или сломает систему. И если делать ставки, то я поставлю на её высочество. Миру нужно как можно больше таких женщин, как она.
Глава 26 Аллен
Тёмная и сырая камера в подземельях дворца, не самое уютное место, особенно для девушки.
Меня посадили в самую отдалённую камеру, так что соседей в лице других заключённых, у меня нет. Меня окружают решётки и две каменные стены, выточенные прямо в скале. Облокотиться о них нельзя, острые камни тут же поцарапают спину.
Противный звук капающей с потолка воды неприятно режет слух доводя до нервного состояния, что хочется кричать, лишь бы заглушить эти монотонные звуки.
Освещения в подземелье почти не было. Те редкие факелы, что висели вдоль стены за решёткой, давали тусклый и неровный свет. Впрочем, мне от этого не было никакого толку, так как тот факел, который должен был гореть рядом с моей камерой, был потушен, погружая меня в непроглядную темень.
А нужен ли мне этот свет вообще? Больше нет, чем да. Темнота помогала отвлечься от неприятных мыслей.
Когда я только сюда попала, то была зла, даже нет, взбешена. Я кричала, ругалась так изощрённо, что некоторые стражники были порядком удивлены моими познаниями в нецензурной брани. Но вот, прошло около суток и злость стихла, оставляя лишь пустоту и раздражительность.
Ориентироваться во времени я смогла благодаря смене караула. Солдаты сменяют друг друга каждые двенадцать часов и с момента как я тут оказалась они поменялись уже дважды.
К моей камере всё это время никто не подходил. Всем заключённым кроме меня, несколько раз в день приносят еду и воду. На такую несправедливость мой желудок недовольно ворчит, но что-то сделать с этим я не могла. Наверняка меня хотят измотать перед ментальным вмешательством. Голодный и уставший маг – ровно слабый маг. И как бы мне не хотелось этого признавать, но они правы.
Если устроить мне ментальную проверку в таком состоянии, то я едва ли смогу скрыть все необходимые воспоминания. Но я буду не я, если не попытаюсь справиться с этим испытанием. Ради Лии, ради Риши.
Стоило мне подумать об этом как меня тут же решили навестить.
– Так-так и кто это тут у нас? – мужской голос эхом отразился от каменных стен.
Я скривилась как от зубной боли. Только его мне не хватало. Явился ублюдок, как его там? Брайн Шетл? Ах нет, он же теперь Захар, какое убогое имя.
– Зачем пришёл? – спросила я с максимальным равнодушием на какое вообще была способна сейчас.
– Ну что ты Аллен, не рада гостям? Ты же целые сутки людей не видела. Расскажи мне, где и с кем моя невеста, а я сделаю так, чтобы тебя выпустили отсюда.
Он присел на корточки у самой решётки, заглядывая мне в глаза. Неужели он думает, что я так просто сдам подругу? Какой наивный мальчик.
– Я могу только послать тебя, хочешь? – предложила я, выдавив из себя улыбку.
– Вот паршивка, – Захар сплюнул мне под ноги. – Не хочешь по-хорошему, значит, будем решать вопрос по-другому.
Он встал и направился к выходу из подземелий, а я, как «приличная леди» кинула ему в след напутствие:
– Смотри не споткнись в темноте, будет очень жаль, если испортишь личико.
Ответом мне стали громкие удаляющиеся шаги и грохот тяжёлой металлической двери в конце подземелья.
Ещё несколько часов я провела наедине с собой. В какой-то момент я даже заснула сидя у самой решётки. Беспамятство было тяжёлым и вязким, словно я оказалась под водой. Снов не было, только сплошная чёрная пустота без конца и края.