— Бездна, — повторила Ёсими чуть более зловеще. — Она забрала часть души Клио и не остановится, пока не получит её полностью. Говорят, что те, кто пролил свою кровь в Бездне, отныне принадлежат ей.
Ужин продолжился в абсолютной тишине.
Там, где раньше было хотя бы подобие единства, возникла трещина. Провал расширялась с каждой секундой. Видение было столь правдоподобным, что казалась абстракцией. Все они отдалялись друг от друга, разделённые противоречивыми устремлениями. Страх, привязанности, грусть, симпатии, любовь — всё это было не более чем игрой, рамки и правила которой были заложены столетия назад.
Юлия палочками гоняла по тарелке кусок свинины и проклинала себя за то, что вообще сказала Ёсими и Шэнли об этом ужине. Особенно Шэнли. Её безразличное молчание было намного хуже холодного презрения Ёсими.
— Её око должна была стать я, — продолжила Ёсими после долгой неловкой паузы. — Не ты. Этого она не простит ни тебе, ни своей матери. Клио подчинилась требованию Валерии, как и положено хорошей дочери. Но подчинение ещё не означает безоговорочного принятия.
Это прозвучало как обвинение. Причины тайной вражды обретали очертания. О стоящей за всем этим истории Юлия ничего не знала.
Ёсими вытерла губы салфеткой и встала.
— Подумай над этим, — сказала она напоследок. — Подумай и ответь себе — почему наша возлюбленная цума не желает быть откровенной со своей око.
Шэнли осталась, но лишь для того, чтобы как следует поесть. Нездоровая атмосфера, оставшаяся после горьких слов Ёсими, никак на неё не повлияла.
— Не переживай, Юлия. Ёсими презирает всех, у кого нет священных татуировок. Ты не исключение. То, что ты нанесла на свою кожу — бессмысленные украшения, которые значат не больше чем младенческий лепет. Поэтому она не воспринимает тебя всерьёз.
Юлия помнила, как впервые столкнулась с ней в общей купальне Ёсими. Она стояла к ней спиной, полностью обнажённая. По светлой коже вились татуировки — священные Сак Янт. У Клио тоже были такие татуировки.
Услышав шаги, Ёсими обернулась и внимательно осмотрела Юлию с головы до ног. Выражение холодного азиатского лица, напоминающего фарфоровую маску, изменило презрение, граничащее с ненавистью. Не такой враждебности ожидала Юлия, которой не нравился тот факт, что теперь ей придётся делить Клио с другой женщиной.
— Эй!
Юлия вздрогнула, поняв, что Шэнли щёлкает пальцами у неё перед носом. И щёлкает уже некоторое время.
— Проснись, Юлия.
— Я задумалась. Скажи, Шэнли…
— Да?
— Ты знала об этой истории?
— Конечно, Клио сама мне рассказала. Не смотри на её внешность, это лишь маска, не дай себя обмануть. Она тоже человек, как и мы. И иногда нуждается в понимании и утешении не меньше чем мы, простые смертные.
Юлия недоверчиво нахмурилась.
— Ты думала, что Клио всегда такая несгибаемая сука, о которую зубы сломать можно? Что великий кэнсэй Серас Клио каждый день убивает кого-нибудь — лишь для того, чтобы проверить остроту своего меча? Тогда ты и правда многого не знаешь о ней. Жизнь Клио — это не только Мунэн Мусо и сампацу датто-рэй, которым подчинён каждый её жест. Её душе не чужды сомнения. Как и нежность. Ты же знаешь, что я стала той ценой, которую Дунбэй заплатил за свой мятеж. Если бы не моя жертва, то от мечей хитокири погибли бы тысячи. Тысячи невинных душ, Юлия! Клио могла обращаться со мной как с трофеем, как с вещью. Но вместо этого она сделала меня своей кеджи-око и спасла от позора. Что же касается Ёсими… Клио любит её, но она всего лишь сидзоку. Сама понимаешь, Валерия ни за что бы не позволила Клио навсегда связать свою жизнь с женщиной, дедом которой был обычный торгаш-нарикин, купивший себе место среди высокородных.
— Но Синдзи Серас... — Юлия не договорила.
— Синдзи мог себе позволить пойти против воли родителей и жениться на «порченной» инцестом Валерии? Ты забываешь, что Клио — не Синдзи. Он родился наследником целой империи, а Клио до недавнего времени была всего лишь второй дочерью, которая должна подчиняться воле вышестоящих.
Шэнли встала.
— Я ухожу, Юлия. Мне кажется, ты хотела побыть с Клио наедине. Не буду вам мешать.
Ей хватило такта поклониться перед уходом.
Вскоре после её ухода двери распахнулись снова. Вошла Клио, одетая в чёрный брючный костюм-тройку. Она подсела к столу и церемонно поклонилась.