— Ниа, проснись. Почти приехали. — Лали легонько трогает меня рукой за плечо.
Открыв глаза, я вижу, что пейзаж за окном сменился. Мы находимся в ярком осеннем лесу, полном красок. Листья, золотисто-желтые, алые и багряные, опадают с деревьев, и я вдруг понимаю, как сильно истосковалась по живой природе. Глядя на царящую вокруг величественную красоту, я словно отдыхаю душой, и мне становится немного легче. Да, в таком месте лучше всего лечить разбитое сердце, ведь мне явно будет чем заняться.
Впрочем, мое внимание тут же привлекает куда менее приятный вид — Иветт, сидящая напротив меня, деланно-тяжело вздыхает, поглаживая все тот же браслет. Посмотрев на него, я понимаю, что камни стали еще более розовыми, чем были утром. Да что не так с ее украшением?.. на него наложены какие-то чары?
— О, ты тоже заметила. Это хорошо. Быстрее узнаешь — быстрее поймешь, что твои надежды занять мое место обречены на провал. — Иветт, криво усмехнувшись, вздергивает подбородок, с ненавистью глядя мне в глаза.
— О чем ты, блаженная?.. мне нет дела ни до тебя, ни до твоего места.
В ответ она смеется, показывая мне на браслет.
— Знаешь, что это, дорогуша? Скорее всего, нет — ведь безродным нищенкам вроде тебя негде было такое увидеть. Но я, так и быть, расскажу. Это магический браслет, который передается в нашем роду уже несколько поколений, от матери к дочери. Такая семейная реликвия, понимаешь? К сожалению, моей матери давно нет в живых, но отец сохранил все ее вещи и передал мне этот браслет, в подарок на совершеннолетие.
Зевнув, я прикрываю рот ладошкой. Действительно… нашла чем удивить. В упор не замечая моей равнодушной реакции, Иветт продолжает.
— Так вот, как я уже сказала, на браслет наложены чары, причем непростые. Это магия высокого уровня, и она работает безошибочно. Видишь — камни постепенно меняют цвет? До ночи, которую я провела с Валтором, они были белыми. Потому что я была девственницей. Но сразу после того, как мы с ним стали одним целым, камни приобрели бледно-розовый оттенок. Кстати, дома я носила этот браслет, не снимая — так отец всегда знал, что я невинна. Впрочем, он изначально считал наш брак с Валтором хорошей затеей, так что явно не расстроится, узнав о моем поведении. А теперь — угадай, дурочка, почему камни становятся все ярче?
Испытывая крайне нехорошее предчувствие, я, не отвечая, хмуро смотрю на эту докучливую стерву, едва сдерживаясь, чтобы не попросить ее закрыть рот.
— Все еще не понимаешь? А ты действительно глуповата, как и говорил мне Валтор. Ладно, придется объяснять. Видишь ли, камни на браслете будут становиться все темнее, пока не обретут насыщенно-красный цвет. Но уже сейчас понятно, что происходит — я ношу под сердцем дитя своего жениха. Вернее… своего будущего супруга. Можешь считать это делом решенным, ведь как только Валтор узнает про ребенка, он перестанет валять дурака и наконец-то поймет, что назад пути нет.
Лали, ахнув, прижимает руки к щекам, тут же с ужасом посмотрев на меня. Наивная девочка… и добрая. Приятно видеть, что у нее на все столь искренняя реакция, ведь именно поэтому я и доверилась ей. А вот меня так легко не проймешь.
— Да хоть тройню за раз роди, мне-то что? Кажется, Иветт, ты до сих пор пребываешь в глубоком заблуждении относительно меня и лорда Валтора. Нас ничего не связывает, и то, что ты залезла к нему в постель до брака, а потом еще и забеременела — меня не касается, не интересует и не расстраивает. Впрочем, поздравлять тебя тоже не буду, мне подобное кажется аморальным. Если бы ты провела с ним ночь исключительно по любви — я могла бы тебя понять. Но влезть в постель своего жениха только ради того, чтобы он точно взял тебя в жены… прости уж, но это как-то убого. Так что прошу, избавь меня от этого странного хвастовства — мы с тобой по-разному смотрим на такие вещи. И то, за что ты испытываешь гордость, меня заставляет испытывать к тебе жалость. Впрочем, очень надеюсь, что мать из тебя получится неплохая. Ведь кроме ребенка, заниматься тебе будет нечем. Валтор ненавидит ложь и манипуляции, так что поздравляю — брак тебя ждет непростой.
— Да как ты смеешь?! — вскинув руку, Иветт снова пытается ударить меня по лицу, но на сей раз я не собираюсь терпеть ее самоуправство.
Схватив ее за запястье, я с такой силой сдавливаю ее руку, что чувствую, как ее «драгоценный» браслет хрустит под пальцами.
— Никогда больше не смей меня трогать, иначе я сломаю тебе руку. Тронешь ногой — сломаю ногу. Будешь слишком много смотреть в мою сторону — лишишься глаз. Ты меня поняла?