пролог
Ее длинное платье было в снегу, как и ноги. Они тонули по щиколотку, не в силах согреться даже в теплых ботинках, которые девушка успела обуть, пока дверь сотрясалась от мощных ударов. Накидка не спасала, скорее наоборот, лишь придавливала сильнее к земле. К снегу. К смерти. Антуанетта знала, что должна идти, должна спастись, но в глазах закипали горячие слезы обиды и боли, каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Будто этот новый шаг вел ее не к спасению, а к гибели.
Сегодня она потеряла всех. Оставила позади дворец, объятый переворотом внутри и совершенно спокойный снаружи, и семью, которую, возможно, видела в последний раз. Ей хотелось лечь в этот снег, укутаться в него, как в плед, и заснуть. Навсегда. Чтобы не чувствовать боли потери, ничего не чувствовать. Разве могла она знать еще месяц назад, что ее праздник, такой долгожданный день рождения, обернется трагедией? Могла ли она, наследная принцесса, представить, что будет бежать из собственного дворца, единственного дома, который она знала, спасая свою жизнь и бросив всех остальных? Могла ли представить, что будет проклинать и ненавидеть себя?
Этот день должен был стать самым запоминающимся событием года. Так писали во всех таблоидах, об этом кричали все вокруг, по всему миру. Еще бы: правящая династия вновь взошла на престол, и первая наследница достигла совершеннолетия. Но Антуанетта даже представить не могла, что их могут свергнуть.
За ней никто не гнался, но жуткий холод не давал остановиться и отдохнуть. Хотя это было к лучшему, ведь она понимала: если остановится, то начнет думать, а если начнет думать, то не сможет двинуться вперед. Потому что внутри все разорвется от осознания потери и собственной никчемности. Лучше горевать в безопасности, а для этого надо добраться до самого дальнего района столицы через лес.
Антуанетта была в том лесу лишь однажды. Тогда у нее еще не было младшего брата, и мама все внимание уделяла лишь ей. Это было время восхождения на престол, время, когда люди буквально боготворили свою королеву. Так говорили все вокруг, так говорили родители. Так всегда думала принцесса.
Тогда они шли также, через лес, по небольшой, но асфальтированной дороге. Было тепло, как и должно быть в середине июля. Возможно, девушка никогда не запомнила бы тот вечер, если бы это не была ее первая прогулка за пределами дворца. Королева Луиза всегда говорила, что понимает людей, потому что выросла среди них, в самом бедном районе, в который сейчас прорывалась ее старшая дочь, оставляя позади труппы своей семьи.
Но тогда все они были счастливы. Воспоминания заставляют Антуанетту ускориться, потому что она знает, кто ждет ее. Бабушка, та женщина, которая воспитала маму когда-то, но отказалась показывать свое лицо прессе и запретила раскрывать ее личность. Но никогда Вера не осуждала дочь, хотя Луиза часто говорила, что бабушка была против борьбы за престол и свержения президента.
Бабушке тогда было чуть больше сорока лет. Она была стройной и удивительно красивой, словно не из этого мира. Высокие скулы, большие зеленные глаза, фамильная черты всех Федоровых, тонкие губы и черные, как смоль, волосы. Мама говорила, что рыжина волос самой Антуанетты - особенность их цвета. Когда-то и у бабушки, и у нее были такие, но со временем они темнеют.
- Бабушка, - вместе с выдохом изо рта вырвался пар, запуская холод внутрь, но девушке было все равно. Она побежала, заметив знакомую невысокую, но ровно стоящую фигуру впереди. Ошибиться было невозможно - перед ней, в ста метрах, стояла Вера. В глазах - слезы, все тело дрожит, но она ждала ее. И распахнула объятия, когда внучка с плачем бросилась к ней. Сегодня они обе потеряли свою семью.
- Мы отомстим, - слегка низкий голос Веры был приглушен волосами внучки, которые она целовала, но в нем было столько гнева, боли и жажды мести, что девушка просто кивнула, ощущая силу злобы в голосе. - Мы обязательно отомстим. Они захлебнутся своей кровью, клянусь тебе.
глава 1
Она не вставала с кровати два дня. Точнее, вставала, конечно, но будто и не жила. Все существование свелось к постоянным воспоминаниям и слезам, пока Вере это не надоело. Она тоже переживала, но годы лишений научили ее многому, в том числе и скрывать свои чувства за маской холодности и безразличия. А еще не лить слезы. Не выть по углам дома, стараясь выполнять привычную работу, не пытаться расцарапать лицо людям на улице, если кто-то говорил, что царская семья убита абсолютно заслуженно, не лежать дома, глядя в потолок и винить себя.
- Посмотри на меня, - Вера стояла у изголовья кровати и смотрела вниз на принцессу. Когда она поднялась в комнату внучки, уже не удивляясь и прекрасно зная, что застанет ее в слезах, девушка лежала, свернувшись калачиком и уткнувшись в подушку. Иногда женщине казалось, что Антуанетта только и делает, что плачет, и в этом она была абсолютно не похожа на свою мать. - Детка, ты должна собраться. Я прекрасно понимаю, как тебе плохо, я потеряла дочь и внуков, но мы можем потерять еще больше, если ты не поднимешься. Ты - принцесса. Твоя мать многое отдала, чтобы сначала короновали ее, а потом корону должна была унаследовать ты. И ты не отдашь ее просто так. Я не позволю.