– Если флаер заденут и горючее вспыхнет, я неплохо поджарюсь, – высказал я жутковатое предположение.
– Если в тебя попадут, ты поджаришься раньше, чем вспыхнет горючее, – успокоительно сказал Эрнадо. – Хорошо запомнил, как включать автопилот?
– Да.
– Бери программы, – он протянул мне два маленьких диска, размером со старый металлический рубль, но прозрачных. На одном была размашисто написана красным цифра один, на другом – двойка.
– Эти художества не помешают?
– Ни в коем случае.
Эрнадо надел комбинезон, похожий на мой, а поверх накинул плащ. Меч свисал с пояса.
Свои мечи – поколебавшись, я решил взять два, я закрепил на спине, на японский манер. Если Эрнадо и удивило такое новшество, то он этого не показал. Лишь посоветовал мне не отрезать голову, доставая через плечо собственный клинок.
– Стартуем? Тебе лучше попасть во дворец до темноты.
Я молча протянул ему руку. «Последнее рукопожатие», – мелькнула в голове непрошенная мысль. Пожав ладонь, Эрнадо хлопнул меня по плечу. «Последнее напутствие», – продолжало паниковать подсознание. Я подошел к флаеру, откинул прозрачный колпак кабины. Уселся в мягкое упругое кресло. На катапульту не было даже намека, да и парашюта пилоту не полагалось. На выгнутом подковой пульте светились индикаторы незнакомых приборов. Заходящее солнце отражалось в мутных зеркалах отключенных экранов. «Последний закат», – пискнуло подсознание и угомонилось.
– Включай автопилот, – донесся из подголовника кресла голос Эрнадо.
Коснувшись желтой пластины на маленьком боковом пульте я увидел, как вздрогнул и закрутился в считывающем устройстве автопилота диск с программой.
Одновременно колпак кабины плавно опустился над моей головой. Щелкнули замки. Кресло слегка опустилось, запрокидывая меня на спину. Я с удивлением понял, что спинка кресла образовала рельефные выемки для мечей – они почти не ощущались.
– Ты уже летишь, Серж.
Повернув голову я увидел, как уплывают вниз деревья, раскрытые двери ангара, катер Эрнадо. Но вот катер начал увеличиваться – он стрелой поднимался вверх, догоняя меня.
Не ощущалось ни вибрации, ни шума работающих двигателей. Едва уловимый гул – и тот на границе слышимости, незаметный уже через пару секунд. Но вот добавился новый звук – свист рассекаемого воздуха. Земля стремительно ушла вниз, меня вжало в кресло. Флаер переходил в горизонтальный полет.
Диск держался рядом со мной как приклеенный. С невольным уважением я подумал, что Эрнадо ведет его без всякого автопилота.
– Еще раз удачи вам, Лорд, – услышал я голос Сержанта.
– Еще раз спасибо, учитель.
Диск слегка наклонился и скользнул в сторону. Через мгновение он уже растворился в небе.
Я остался один.
Флаер несся на запад, прямо на опускающийся солнечный диск. Полет должен был занять около часа. Потом я окажусь во дворце… если меня не собьют раньше.
Впервые за все время, проведенное под темным небом чужой планеты, меня охватила растерянность.
Действительно, понимаю ли я, что делаю? Зачем ввязался в немыслимую авантюру, зачем отправился на верную гибель? Один, с незнакомым оружием, против тысяч обученных профессионалов. Что тянет меня на смерть? Абстрактная справедливость? Но кто его знает, что лучше, правитель с неприятным именем Шоррэй, или императорская династия Таров. Жажда власти? Неограниченная королевская власть над целой планетой – это, конечно, заманчиво. Но шансов получить ее у меня не больше, чем у зайца выстлать свою нору лисьими шкурами.
Что же тогда?
Принцесса?
Девочка из детской мечты?
А любит ли она меня? Она позвала – но не на турнир претендентов, пусть даже и в качестве шута, экзотической диковины. Позвала на смерть, на поединок с армией оккупантов. Позвала, чтобы использовать до конца все возможности к сопротивлению. Так выгребают из карманов мелочь, расплачиваясь с неумолимым кредитором. Авось и хватит, вдруг да и блеснут среди медяков серебряные монетки. А в крайнем случае все увидят – ты банкрот… Так и я. Вдруг сумею совершить чудо. А если не повезет – все уверятся, что принцесса боролась до конца.
Я тупо смотрел на заходящее солнце. На черное, чужое небо. На незнакомые узоры созвездий – флаер уже успел подняться в стратосферу. И вдруг понял – плевать я хотел на доводы рассудка. Принцесса позвала – и я пришел. Потому что не было в моей жизни ничего, лучшего чем тот вечерний парк и немыслимый вопрос – «В тебя можно влюбиться?» Не было схватки справедливее и настоящее той, с тремя пьяными оболтусами, пусть даже и таился в темноте взвод иноземных солдат с плоскостными мечами наизготовку. Никто и никогда не касался моего израненного лица, стирая с него кровь и боль нежданной победы. Она любила меня в тот вечер, принцесса с далекой планеты, которую первый раз защищали не из-за того, что она принцесса. Позвав меня она вспомнила тот миг.