***
Утром третьего дня архоны выехали на берег небольшой реки. Сначала они шли вдоль берега, потом, один за другим спустились на воду. Скорость на воде была небольшой, всего шесть километров в час плюс течение, которое очень помогало, но это было лучше, чем ломиться через непролазную чащобу.
Аджмал из разговоров понял, что едут они в какую то глухую деревню загадочных староверов и, не смотря на то, что они не разговаривали уже два дня, решил расспросить Лену поподробнее.
-Староверы? - переспросила она, - как бы тебе объяснить. Триста пятьдесят лет назад царь Алексей Федорович Романов, отец Петра Великого, русского царя-реформатора, почему то ополчился на церковь: решил иконы и церковные богослужения привести к одному образцу, канону. Православные провели церковную реформу, разделившую Русь на тех, кто пошел за Царем и патриархом Никоном - никониане и сторонников старой церкви, которых возглавил протопоп Аввакум. Их назвали старообрядцы. Они заявили, что все это бесовское, а царь Алексей Романов, а позже и его сын - Петр Первый - исчадья сатаны, церковную службу надо править по старым канонам и жизнь строить по заветам старцев с опорой на Бога. С тех пор православные крестятся тремя перстами, а старообрядцы - пятью.
И не желая «перекрещиваться», стали сторонники Аввакума сниматься со своих насиженных мест и уходить в глухую тайгу. Их ловили, пытались вернуть. Они запирались своими общинами в церквях и сами себя сжигали с стариками и малыми детьми. В некотором смысле, это была гражданская война на почве религии.
Потом, уже после смерти Петра, государство постепенно оставило их в покое, осознав, что пользы в них больше, чем вреда. Тогда, да и сегодня, в мир они не стремятся и никому свой мир не навязывают. Живут себе, строят дома в тайге, кое где землю пашут, охотятся, рыбку ловят, детей растят. Всем у них батюшка и староста общины заправляют. Документов у них, в большинстве случаев, нет, поэтому для государства они вроде как и не существуют. Помогать, если что случится в тайге, они помогают, человека в беде не бросят, но «дружить» сильно не стремятся. И вести себя у них надо по их традициям.
-Почему нам помогают? Дружат?- спросил Аджмал.
Елена с минуту молчал и он видел, каким печальным сделалось ее лицо.
-Потому что староста этой деревни - мой дед. Сам увидишь, - сказала она и как то обреченно вздохнула.
Глава 17
Из реки они вышли по песчаной отмели часов в пять утра. Шли всю ночь, правда и идти по реке не особо трудно. Вести архон хотела Лена, но Аджмал настойчиво отправил ее спать. На кануне он несколько раз просыпался от того, что Лена плакала во сне и металась на своей полке. Она то звала кого то, то о чем то просила, но не просыпалась и мужчина решил ее не будить. Правда, утром она выглядела невыспавшейся, с темными кругами под глазами.
Они выехали на заливной луг со стогами сена, утопавшими в тумане, будто сказочными. Таким странным, обжитым казалось все вокруг, словно и не было позади сурового леса.
На высоком холме над рекой стояла деревня. Большая. У реки на отмели пристроились лодки. Кое где дымились трубы летних кухонь - готовили скотине. По приказу Иваныча колонна остановилась, пропуская шедшее на выгон стадо коров. Аджмал смотрел во все глаза. Два босоногих пацана с длинными хворостинами, собирали норовивших забрести в чей то двор коров и гнали по дороге на луг. Последними поспешали телятки.
Они выехали на большую площадку у колодца посредине деревни и остановились. Иваныч и остальные выбрались из вездеходов.
-Лена, вставай, - окликнул Аджмал спящую женщину, - мы приехали к староверам.
Лена заспанная, с растрёпанной косой, перелезла на пассажирское сидение.
-Аджмал! Ну хоть бы пораньше разбудил! - она выглядела раздосадованной, - Пошли уже, раз так. Сейчас начнется. И не называй ты их в лицо староверами!
Она плеснула себе из бутыли воды на лицо и вышла к остальным.
Все стояли у вездеходов и явно чего то ждали. Из окон близлежащих домов их с интересом рассматривали, но никто не выходил на встречу.