Аджмал остался стоять, внимательно разглядывая старца. Тот, будто и не замечая Федора Емельяновича смотрел на молодого мужчину, потом сделал к нему шаг и поклонился до земли.
-Не тому ты, Федор, поклоны бьешь. Я лишь служитель Божий, а перед тобой царь земной стоит, Богом помазанный. Неужто не видишь? Это мы ему кланяться должны.
-Отцы, встаньте пожалуйста, оба - тихо произнес Аджмал, - это я должен склониться перед вашими сединами.
Он приложил ладонь к груди и склонил голову, всем своим видом выражая уважение.
-Неисповедимы пути Господни, - перекрестился Старец пятью перстами,- ежели тебя, сынок, в нашу сторону занесло. Ты иной с нами веры, даже не христианской, поэтому в церковь я тебя позвать не могу, да ты и сам не пойдешь. Федор, - обратился он к деду , - оставь нас. Он скоро домой придет, не маленький, чай. Дорогу сыщет. Вечером у вас гости соберутся, помоги хозяйкам. А ты Леночка, ступай той дорожкой к храму. Там и поговорим, дитя.
Старец, опираясь на посох, пошел по тропинке в сторону леса. Аджмал последовал за ним.
- Ты, сынок, все правильно сделал, - сказал священник, словно читая неведомую книгу, - главное - крови не будет. И то, что тайги не побоялся , то же - верно, так надо было.
Он остановился и посмотрел на Аджмала с каким то хитрым прищуром:
-А ведь ошибается Федор Емельяныч, не жена она тебе.
-Раз я сказал, значит так будет, - спокойно произнес Аджмал.
-Так. Так. - согласно кивая, произнес Старец, - Господь сподобил вас встретиться, значит и ее время пришло. Искупила. Все искупила.
-О чем ты, дедушка? - Аджмал вопросительно изогнул бровь.
-За грехи родителей дети расплачиваются до седьмого колена, разве ты не знаешь? На отце ее, покойном, крови много было. Не за сладкие речи ему несметные богатства тайги достались. А кровь - не вода, просто так не смоешь. И сам погиб, и жену с собой забрал и ребенка на мучения обрек. Так вот, раз ты рядом, значит кончилось ее покаяние.
Они медленно шли по тропинке, Старец, опирающийся на деревянный посох, увенчанный крестом и Аджмал, который и в простых льняных брюках с футболкой нес себя с царственным достоинством.
-Все считают, - продолжил старик, - что самое трудное - казнить. Казнить легко. За что - найдется всегда. Люди скоры на осуждение, но скудны на милости. Самое трудное - миловать.
-Так любого можно помиловать, - Аджмал остановился и внимательно посмотрел в выцветшие глаза Старца.
-Не путай милость с жалостью. Иногда жалко, да казнить надо. Можно пожалеть и потом казнить всю жизнь за один и тот же проступок. Что б миловать, надо понять, принять и искренне простить чужую боль, чужой грех. Даже в Отче наш сказано: «...Вольно и невольно согрешившим ...» Это я сейчас к тому, что женщина перед мужем своим должна быть чистой в делах и помыслах, а муж о ней все знать должен, что б миловать ее бабью слабость и быть опорой. Аленушка сама тебе исповедуется, все как на духу расскажет. И вот тогда решишь, кем ей быть для тебя: женой али блудницей очередной.
-Отец, тебя не тревожит, что мы разной веры. Что ей, став моей женой, придется принять ислам?
- Жена следует за мужем своим. И хотелось бы мне иного, но разве это возможно? Тогда зачем желать невозможного?
Аджмал лишь согласно кивнул.
-Если бы Господь не хотел, что б были мусульмане или иудеи или католики, разве позволил бы им быть? Я много думал над этим и получается, как не назовись - все едино, мы все дети одного творца. Может, для того он нас и разделил, что б мы научились жить рядом? Помни об этом, когда царем станешь.
Если Лену в жены возьмешь, будет у тебя солнышко-дочка и два сына. Старший - твоя опора и продолжение, а младшего - отпустить надобно будет. Здесь его дом, сюда он вернется, а ты не делай ему зла, не противься, когда время придет. Позволь самому выбрать и Бога и Землю. И сына сохранишь и любовь братскую сбережешь.
-Что если я от нее откажусь? - спросил Аджмал, - Или не будет единственной? Моя вера позволяет мужчине иметь несколько жен.
-Знаешь отчего люди несчастны? Им - то много, то, чаще, мало. Редко кому - достаточно: любви, денег, славы. Это происки лукавого. Господь всегда дает чадам своим выбрать. Вот и ты выбирай: много или достаточно. А если когда то усомнишься в своем выборе, то вспомни, что первая жена - Богом дана. Из-за гордыни и похоти не потеряй своего счастья.