Аджмал и не заметил, как они подошли к рубленной церкви, стоявшей на широкой полянке, окруженной березняком. Алена в беленьком платочке сидела на ступенях, поджидая их.
Старец перекрестился, положил руку на голову Аджмала и тихо произнес:
- Стар я, скоро придет мое время и предстану я, грешный, у престола Богородицы. Шепну твоей маме, что у тебя все хорошо. Спаси и сохрани тебя, Господи. Благословляю. Иди с миром.
И Аджмал, словно повинуясь неведомому приказу, пошел по какой то тропинке, появившейся у него под ногами и очнулся лишь оказавшись на том краю деревни, где сегодня утром стояли их вездеходы.
Совсем не хотелось кого то видеть, о чем то разговаривать. Хотелось побыть одному и он направился к мосткам, на которых давеча женщины полоскали белье. Опустив босые ноги в прохладную воду Аджмал задумался.
Он ведь совсем случайно сказал про жену сегодня утром. Он, человек, который всегда взвешивал и продумывал свои слова, увидев как Лена прячется за спинами мужчин, а этот седой старик грозно на нее покрикивает, ощутил острое желание заступиться, закрыть собой. Жена... Такое странное слово, непривычное. Аджмал вслух произнес его на русском, английском, затем на родном, арабском. Жена... Женщина... Моя женщина...
Он впервые всерьез задумался о Елене как о женщине которую можно любить, желать, которая подарит ему детей. Такая сильная, такая хрупкая... Совсем другая...
У этой женщины было все: деньги, роскошь, любимая работа. У нее не было лишь мужчины, который бы ее любил, просто любил! Любил и надеялся, что она полюбит в ответ...
Для Аджмала все встало на свои места. Он поднялся, расправил плечи и уверенно зашагал к дому Федора Емельяновича.
Глава 19
У вездеходов разбирали вещи ребята из команды. Они уже не раз останавливались на постой в этой д
Позже выяснилось, что Аджмал отсутствовал почти три часа. Лена пришла из храма и попыталась закрыться в терраске. Ее оттуда вытащил дед, который вернулся от Старца как пыльным мешком пришибленный и с порога заявил, что батюшка из ума выжил, потому как зятя царем величает.
Пришлось Лене рассказать, кто такой Аджмал, откуда приехал и как оказался в партии.
Их разговор был прерван появлением Иваныча с кампанией, а следом и Аджмала. Бабушка Нюра быстренько накрыла стол во дворе. У нее в печи томилась похлебка. Хозяин не выпивал, ему вера не позволяла, Аджмал то же отказался, а вот мужчины опрокинули пару стопок под сытную закуску. Не наливали только Нежному.
- Ему налей, - как всегда хохмил Малой, - так он потом неделю у каждой белки в лесу добавки просить будет.
Поужинали, обсудили пройденный путь, порешили, что отправятся дальше через два дня. Пока механики и Иваныч займутся машинами, остальные завтра помогут местным с сенокосом.
-Пошли, ребята, - скомандовал всем Иваныч, - все устали, людям еще в баню идти, да и у нас бани ждут. Спасибо за все, Федор Емельянович.
Бабка, отобрав у Лены тарелки, всучила ей и Аджмалу полотенца, велела взять исподнее и отправила в баню.
В маленькой избушке с небольшим предбанником пахло сырыми досками, дымком и вениками.
Аджмал весь вечер наблюдал за Леной. На ней лица не было. Она не прислушивалась к общему разговору, а если спрашивали, отвечала невпопад или вообще молчала.
-Я первой пойду, помоюсь, воды тебе приготовлю и выйду, подожду тебя. Посиди пока здесь, - она взялась за деревянную ручку маленькой двери, дернула ее на себя, выпуская клубы пара, а затем так же резко закрыла, развернулась к Аджмалу и оперлась спиной о дверь. Казалось, что она сейчас съедет по ней на пол.
-Ты зачем деду сказал, что я твоя жена? - она закрыла глаза, бледная, с красными, обкусанными губами.
-Я думал об этом сегодня, Лена. Я не знаю, почему... -Лена молчала, и Аджмал продолжил, - ты была такой беззащитной, хрупкой, а твой дед таким грозным. Мне показалось, что он сейчас тебя этой своей палкой побьет.
-Он всегда такой, сколько себя помню, - ответила Елена,- даже Сашку сначала обругает всего, потом в дом зовет. Мне перед тобой не удобно было, а мужчины мои этот концерт уже не раз видели.