Сено грузили долго. Трактор ездил от кучки к кучке. Бабушка, Лена и Аджмал прыгали на возу, уминая сено в телеге. И когда воз был полностью навит, Аджмал чувствовал себя не лучше, чем вчера в бане. Но, оказалось, что таких возов с этого поля будет еще три! В ожидании возвращения трактора они сидели с Леной рядом на высокой горе, любовались на деревеньку в далеке, на пылящий по дороге маленький трактор.
А еще Аджмал думал о силе духа человека. Бабушка Нюра. В ее возрасте ждут смерти у телевизора, а она скачет на возу так, что им с Леной на пару не угнаться. Корову, правда не держит, но и без коровы огромное хозяйство.
«Такие люди, - думал Аджмал, - не болеют. Они не знают, что такое таблетки, давление. Они постоянно трудятся. Для них труд и работа и отдых. И если они сдаются, то сразу, не валяются годами в ожидании своего часа. И дед у меня такой. Мне кажется, что когда придет его час он просто уснет на своем верблюде... Как они похожи с дедом Елены. Федор Емельянович настоящий менеджер, сильный управленец. Он наладил и поддерживает силой своего слова жизнь в почти оторванной от цивилизации деревне, которая рассчитывает только на себя и свою землю, и живет хорошо, сытно, спокойно». Аджмалу с новой стороны открывались русские люди. Нет, он знал, что люди везде разные, что «бытие определяет сознание», но эти были искренние, настоящие. Ни один местный не бросил на него меркантильный, оценивающий взгляд, ни одна девушка не посмотрела с тем самым выражением лица, который Аджмал привык видеть на женщинах.
Все жители деревни смотрели прямо в глаза, открыто, честно, как люди которым нечего скрывать и которым от тебя ничего не надо.
«И Лена такая же. Честная. Прямая. Не знаю, о чем там этот Старец говорил, только чистая она, как вода в маленьком озере посреди пустыни. По глазам видно: ни похоти, на жажды денег. У меня чувство, что богатства своего она иногда стесняется. И геология для нее просто любимая работа. Но почему же мне все время кажется, что она глубоко несчастлива?»
Наконец, последний воз был погружен. Федор Емельянович со своими сыновьями перекрестился, поклонился полю:
-Ну, спасибо тебе землица, накормим в зиму коровушек наших, а значит перезимуем. Прощай до следущегу году.
Лена сказала, что Аджмал должен обязательно проехать на возу, на сене. Бабушку снова посадили в кабину, а мужички расселись на архоне.
-Ложись по удобнее, - скомандовала Лена и воткнула вилы в сено, - и держись покрепче.
Они лежали рядом и Аджмал держал Лену за руку. Умопомрачительно пахло свежим сеном под проплывающими сверху белыми облаками. Она снова была в светленьком платочке, румяная, уставшая, пахнущая цветами и летом и он не сдержался.
Аджмал поцеловал Лену нежно, словно прикасаясь губами к цветку, не требуя ответна, поцеловал, будто пил аромат луга с ее губ. Лена застыла, вся превратившись в камень. Ее глаза были открыты, она смотрела словно сквозь Аджмала и старалась просто дышать.
-Лена, - заметив ее состояние, Аджмал не на шутку разволновался, -Лена, что с тобой?
Она, приходя в себя, вздохнула полной грудью, медленно повернула голову и перевела взгляд на Аджмала:
-Не делай так больше, - проговорила она сиплым, каким то чужим голосом, - Я тебя очень прошу, не трогай меня пожалуйста. Поиграли и хватит... - и добавила, - Приехали. Слезай с воза.
Глава 21
В этот вечер в баню они ходили по одиночке. Бабушка Нюра нажарила первой картошки в сметане и поставила на стол малосольные огурцы. Накормив ужином, старики проводили молодых спать.
Лена села на самый краешек кровати:
-Ты ложись, а я подожду пока мои уснут и пойду в архон.