Аджмал сел рядом.
-Если ты уйдешь, я пойду с тобой, - спокойно сказал он.
-Ты чего ко мне привязался? - с каким то отчаянием зашептала Лена по английски, - Мы же договаривались, что спать я с тобой не буду. Ты забрался в мою жизнь, в мою работу, в мою постель. Хватит. Тебя никто сюда не звал.
-Разве я хоть раз предложил секс? - Аджмал взял женщину за плечи, заставляя развернуться к нему лицом, - Что с тобой случилось?
-Ты случился,и поставил все с ног на голову, - на грани истерики прошептала Лена.
Она встала и осторожно вышла на мост. Но тут ее окликнула бабушка.
-Да мы бы наливочки с устатку выпили, - соврала Лена и обратно в терраску вернулась уже с бутылкой наливки, стопками и куском домашнего сыра.
-Кто это сделал с тобой? - черные как буря глаза впились в Елену, - Что с тобой сделали? Тебя изнасиловали? Над тобой издевались? Лена?
Лена молчала. Она налила себе стопку и залпом осушила ее, потом так же вторую, не закусывая. Хотела налить третью, но Аджмал отобрал у нее бутылку.
-Лена, - Аджмал обнял ее за плечи и слегка встряхнул, - Сейчас ты мне все расскажешь. Просто расскажешь. Хорошо?
Лена едва кивнула.
-Что вы все ко мне пристали? Ты! Батюшка вчера. Тот точно из ума выжил, велел все тебе рассказать. Думаете легко мне вспоминать? Рассказывала уже. Лучшим психиатрам и что толку?
-Я не психиатр, лечить тебя не собираюсь. Не буду не осуждать не утешать. Поделись со мной своей болью, пожалуйста.
-Только и ты отпусти меня, пожалуйста, - Елена высвободилась из рук Аджмала и встала, разглядывая сгущающуюся тьму за окном, - ты ведь теперь не отстанешь?
Аджмал отрицательно покачал головой.
-Как ты уже понял, моя мама из этой деревни. Каждое лето я проводила здесь, а зиму в городе. В престижный московский университет я поступила сама, потому что хорошо училась. Международное право - родители гордились.
В этом университете мало ребят из обычных семей, им такое образование не по карману. Ты понимаешь.
Он учился на пятом курсе. Руслан, будущий дипломат. Мажор среди мажоров. Первые месяцы мы не замечали друг друга совсем. Неожиданно он сам обратил на меня внимание на какой то студенческой вечеринке. Начал ухаживать, дарить цветы, приглашать на свидания, подвозить до дома - все как полагается. А я? Я влюбилась. В первый раз в своей жизни в плохого мальчика из хорошей семьи.
Только знаешь, еще тогда мне казалось, что он меня не любит. Будто работу выполняет. Конечно, мне говорили доброжелатели, что по ночам Руслана видели то в одном то в другом ночном клубе с девушками. Я ревновала, но доброжелатели не знали одного - мы с Русланом небыли близки. Дальше поцелуев дело не заходило. Почему?
У него были кавказские корни. Влиятельная и обеспеченная семья. Дядя - Сенатор, отец - руководитель газовой кампании в регионе. Руслан сам обозначил, что у нас серьезные отношения, что он хотел бы видеть меня своей женой. Мои родители хоть и считали, что рановато, но были не против такого союза. Папа опасался, что я как многие хорошие девочки, дорвавшиеся до взрослой жизни и свободы, пойду в загул и, видимо, предпочел сдать меня, так сказать из рук в руки. Патриархальных взглядов был мужик. Против свадьбы выступил Сашка. Он тогда учился в Лондоне, прилетел в Москву на Новый год и уезжая сказал:
-Лена, шли его лесом и никого не слушай. Твой Русик - гондон.
Только вот мозги у меня в тот момент отшибло напрочь. И правда, кто выходит замуж в восемнадцать лет? В восемнадцать лет наслаждаются студенческой жизнью, скачут из койки в койку и набираются опыта, всякого, но не такие дуры как я. Вот оно, суровое старообрядческое воспитание! Спать надо только с мужем!
В конце лета сыграли свадьбу. Шикарную, конечно. Его родня расстаралась. Надо было весь мир удивить! За платьем - в Париж, за колье - в Лондон. Пела на свадьбе Джей Ло, гуляли в Турции, целый город был наш. Проще перечислить, кто из элиты не приехал...
Отцу эта показуха не понравилась. А я вообще свадьбу не помню. Помню только, что платье в сваровски весило как броневик, а мне в нем ходить и танцевать надо было.
Он стал моим первым мужчиной. Только, знаешь, он не был груб, нет... Но и нежным, любящим, не был. Сейчас я это точно знаю. Надо отдать ему должное, свое безразличие он скрывал, до поры до времени.