Лена замолчала. Она села на кровать рядом с мужчиной:
-Аджмал, я дальше не могу, - она закрыла лицо руками, - налей еще?
Мужчина молча протянул ей бутылку. Она сделала несколько больших глотков из горла, закашлялась. Потом сделала еще пару таких же больших глотков, опустошив почти пол бутылки. Мужчина сунул ей в руку дольку сыра и немного отхлебнул из бутылки сам. Наливка была сладкой, но крепкой.
-Подожди, - попросила Лена, - сейчас меня еще развезет. Ты только, когда все услышишь, не уходи сразу. Дай я усну, пожалуйста.
Она встала, подошла к окну, снова села на кровать и вновь вскочила:
-Он явился почти в полночь. Я уже спала. Не один, с двумя друзьями. Кажется, это даже были его родственники. Я их видела пару раз.Чего там было больше: наркоты или алкоголя - не знаю.
Проснулась от того, что кто то включил свет в спальне. Это был Руслан. Я вскочила, попыталась поговорить, но какое там! Он как безумный повторял, что меня надо наказать.
Он попытался повалить меня на кровать, но я сопротивлялась. Тогда он крикнул своих друзей. И тут я испугалась. Сильно. А звери чувствуют страх. Я так плакала, умаляла их не трогать меня...
Лена встала и уткнулась лицом в угол. Она не могла смотреть на Аджмала и в то же время была благодарна ему, что молчал. Просто слушал, как случайный попутчик в поезде. За весь вечер он не проронил ни слова.
-Они держали меня, пока он насиловал. Когда он кончил, сказал что такое полено как я надо научить трахаться. Тогда за меня взялись его друзья. Чтоб не брыкалась, они сначала связали меня, а потом, влили что то, растворенное в водке. Сами то же то и дело прикладывались к бутылке и нюхали кокс. Руслан больше меня не трогал. Он только смотрел. А я превратилась в безвольную куклу. Все понимала, но не могла пошевелиться и даже просто что то сказать. Даже рот открыть не могла. Это не передать словами. Отчаяние. Когда никаких сил не хватает что бы вырваться. Когда понимаешь, что никто не придет на помощь. Я помню только боль. Я отключилась.
Утром пришла горничная. Она нашла меня без сознания, с пеной у рта, в разгромленной спальне. Вызвала скорую, полицию и позвонила Саше. Врачи скорой сказали, что я законченная наркоманка. Саша не дал забрать меня в обычную больницу, решил все с полицией и тут же вызвал скорую частной клиники. Они меня откачали и забрали к себе. Это меня и спасло от суицида. Несколько дней я не приходила в сознание. Позже врач объяснил, что мозг просто выключился, чтобы пережить стресс. Еще две недели я не разговаривала и не могла выйти из палаты, шарахалась от любого стука. Со мной ночевала медсестра. Как только я оставалась одна, начинала мычать и биться об стены, ища выход.
Саша выяснил, что это был Руслан. Служба безопасности проверила камеры. Охрана в тот день была подкуплена, так что мне в любом случае никто не пришел бы на помощь. Позже я узнала, что с Сашей связался отец Руслана и сказал, что сын показал ему видео, где я занимаюсь сексом сразу с двумя его друзьями. Он орал в трубку, что такой шлюхе нечего делать рядом с его сыном, что я опозорила их семью. Еще сказал, что требует развода и если брат не хочет чтоб видео увидел весь мир, я должна передать его сыну половину имущества, как и положено при разводе. В завершении разговора он посоветовал Саше не позориться дальше, а пойти и скинуть меня с башни Москва-сити, чтоб наверняка.
Брат не отдал им ничего. Видео уничтожили. Услуги тех людей, друзей отца, как раз и стоили нам десять процентов холдинга, им же отдали все, что было вложено в бизнес семьи Руслана. По сути, моему свекру организовали рейдерский захват.
Саша винил отца, который должен был понимать, что стоит за этим браком и не допустить его, тем более влезть в какие то совместные махинации; винил себя, что не сообразил, что может поставить меня под удар. Саша как то сумел пробиться к моему сознанию, не оставил одну, не дал и правда наложить на себя руки.
Знаешь, все что происходило в тот месяц в моей жизни чем то напоминало мне «Жюстину» Де Сада. Все откровенно грязное и плохое, что могло со мной случиться - случилось...
Через две недели я вернулась домой в городскую квартиру Саши. Врач настоял, что дома мне будет легче. Я стала выходить на улицу, гуляла в весеннем парке. С сиделкой, разумеется. Только в тот день все пошло на перекосяк. Сиделка оставила телефон в квартире и я разрешила вернуться за ним. Пока она вернулась к дому, поднялась на лифте на этаж, мне стало плохо. Ни вещей, ни документов. Прохожие вызвали скорую. Сиделка увидела только номер отъезжающей машины, по ней меня Саша и нашел.