Я попала в гинекологическое отделение обычной больницы. Ссадины и синяки на теле не прошли до конца, одета я была просто. Не знаю, за кого они меня приняли, но отнеслись по скотски. Это был выкидыш. Его спровоцировали таблетки, которые выписал психиатр. По срокам получалось, что когда меня насиловали эти ублюдки, я уже была беременна от Руслана. Никак не могли остановить кровотечение и уже хотели было вырезать мне все к чертовой матери, это в девятнадцать то лет! Но Бог есть, Саша успел. Перевозить в другую больницу было нельзя, и он привез в ту больницу лучших врачей. Иногда хорошо быть богатой. Врачам удалось сохранить матку, но после мне долго лечили воспаление. Несколько раз чистили. Приговор единодушен - детей у меня больше не будет!
Мозги мне то же пытались вправить долго. От лекарств я располнела почти до пятидесятого размера. А потом бросила все: Москву, учебу и вернулась сюда. Первелась в местный универ на первый курс и занялась тем, чем всегда хотела - геологией. Врачам я благодарна за то, что хотя бы не шарахаюсь от мужчин, могу нормально разговаривать, работать вместе. Вон, даже в баню с тобой зашла, сама не знаю, как! Но с мужчинами я больше не встречаюсь. Не могу. Физически не могу. Каменею, задыхаюсь, потом начну биться в припадке и орать. Кому это надо? Были мужчины которые нравились, пыталась пересилить себя пару раз, даже выпившая - эффект один. И вот в этом врачи бессильны. Говорят - пройдет. А я плюнула. В конце концов живут же люди и без секса? Да и зачем себя ломать, если детей все равно иметь не могу? Племянники есть. Есть проверенные ребята с которыми мне тут, в тайге хорошо. Они не знают деталей, но все подписали соответствующие документы, за что получают хорошие деньги. Это моя личная терапевтическая команда. Вот и вся история, - закончила Лена рассказ уже совсем пьяным голосом.
Она взяла бутылку и снова сделала пару больших глотков наливки. Затем как была, рухнула в кровать.
-Где сейчас твой муж? - спросил Аджмал.
- А!- Лена не в силах оторваться от подушки лишь приподняла руку, - Бог шельму метит! Они, как раз втроем, разбились на его спорткаре в Лефортовском тоннеле. Одному отрезали ногу, другой изуродовался так, что даже пластика не сильно помогла. Он вылетел в лобовуху и пролетел мордой по асфальту. Снял все до костей, - женщина зло рассмеялась, - а мой свернул шею, удачно. Одна голова и живет. Все остальное папаша в колясочке катает, все, что от единственного сына осталось! Не человек больше, уж тем более не мужик. Только вот и я - не баба! И заплакать не могу, десять лет уже. Хочу - и не могу. Хочу... Могу...Не...гу...
Последние слова она проговорила уже засыпая.
Аджмал долго сидел рядом медленно допивая остаток наливки из бутылки. Он верно подозревал, что в жизни Елены случилось что то подобное. Живя в среде золотой молодежи он видел тех, кто за большими деньгами потерял человеческий облик и пресытился обычными удовольствиями, как и видел их жертв. Что поделать, был бы спрос и деньги - найдется и предложение. Только вот никак не думал, что совершить такое с Леной мог близкий человек.
А был ли он близким? Если бы Аджмала спросили, что он считает самым страшным злом в мире, он ответил бы «Нелюбовь». Руслан Лену не любил, а когда не любишь не больно, не жалко, не интересно...
Для Аджмала, выросшего в мире больших интриг, было ясно, что и брак этот и смерть родителей Елены являлись звеньями одной цепи в борьбе за деньги, очень большие деньги и, несомненно, власть, которую они давали. Именно Лена, как самое слабое и невинное существо, пострадала сильнее всего.
Он аккуратно раздел спящую женщину: стянул носочки, расстегнул халат, бережно закутал. Сам в одежде лег поверх одеяла стараясь не касаться Лены. Ему не хотелось делать ей больно даже во сне.
Утром он не позволил никому разбудить Лену. Даже петух все понял после первого пинка.
Сон алкоголика глубок, но краток. На самом деле Лена проснулась гораздо раньше, когда Аджмал еще спал, закутала мужчину и с закрытыми глазами ждала его пробуждения. Ей было невыносимо стыдно за вчерашний разговор. Радовало только, что Аджмал не из тех мужчин, которые будут болтать о таком на каждом шагу, и что дней через десять он исчезнет из ее жизни навсегда. Она рассматривала его профиль, чуть подрагивающие во сне ресницы, откинутые со лба волосы, линию губ. Она и себе бы не призналась, что очень не хочет, что б он уезжал, что когда его нет перед глазами - ее одолевает беспокойство, а когда он рядом - то все кажется решаемым и возможным. Он каким то таинственным образом располагал к себе людей, вселяя уверенность и спокойствие. В тайге, на возе с сеном, даже голый в бане Аджмал оставался собой. И вчерашний поцелуй. Сколько бы Лена отдала, что б не бояться поцеловать его в ответ. Почувствовать вкус губ. Если бы кто знал, как хотело любви молодое тело и как боялась Лена вновь ощутить это страшное состояние кляпа во рту, когда воздуха не хватает и ты словно опутанная невидимой липкой паутиной из последних сил пытаешься пошевелиться и только хрипишь, стараясь просто вздохнуть...