-Снимай мокрую одежду и иди грейся. Тебе еще детей рожать! - громко сказал он, впихивая Елену под тент.
После, когда привели себя в порядок, кое как выстирали и развесили сушится свою одежду, все собрались под большим навесом. Нежный доложил о результатах бурения. Осадочные отложение уходили на глубину от трех до восьми метров, затем начиналась материковая основа, состоявшая из базальтов. При наложении точек бурения на карту, было заметно постепенное увеличение глубины залегания отложений. В прогрессии, к центру, где по данным спутниковой съемки находилось большое озеро, глубина могла составить более десяти метров.
Слова Робура косвенно подтверждались и пока еще не полностью обработанными данными, полученными командой Елены.
- Знаете, что меня смущает? - вмешался в разговор Доктор, который в этой партии выполнял еще и роль биолога,- обилие органических отложений. Это не похоже на заболоченное озеро, полное, к примеру, сапропели, как нам представлялось ранее, это похоже как раз именно на классическое болото. Причем, я наблюдаю все признаки торфянника.
- Это противоречит размерам объекта и количеству воды в центре, - вмешался Пряник.
- Я не встречала даже отдаленных предположений, что это торфяник - сказала Елена, - несколько лет назад группа экстремалов прошла через центр и там было именно озеро с довольно внушительными размерами в несколько километров, правда мелкое. Они двигались на амфибиях, как и мы. Искали следы миграции зверей.
-Завтра продолжайте работу по плану, - задумчиво сказал Доктор, - а я засяду в лаборатории. Решение за Еленой, но стоит провести аэроразведку дронами.
-Чем плох торф? - спросил Аджмал у Лены, когда они остались одни.
-Ничем, - ответила Лена, - только торф - это болото, а из торфяного болота ничего не вытекает. Торф впитывает влагу и удерживает ее колоссальные объемы. По сути это мхи, и они выглядят как суша, поднимаясь над водой. Тогда непонятно, откуда взялось озеро...- она перевернулась на спину и заложила руки за голову, - Знаешь, Аджмал, иногда мне кажется, что мы зря сюда пришли. Что я уже знаю отгадку, но так долго смотрела на не, что просто не вижу. Но, с другой стороны, кто то же должен был исследовать эту кучу грязи? Так почему не мы?
К вечеру следующего дня Доктор выдал результат. По химико-бактериологческому анализу получалось, что они находятся на краю гигантского торфяника. На следующий день, подобравшись ближе к озеру, они запустили дрон. Никакого гигантского озера не было. Были довольно серьезные островки воды вокруг больших участков суши.
Лена была расстроена. Сильно. Вся ее теория сыпалась словно карточный дом.
-Что делать будем, Иваныч?
Они остались втроем под большим навесом. Иваныч почесывал бороду. Все, что вчера им показал дрон не вязалось не с данными старых карт, ни с спутниковой съемкой, сделанной буквально весной.
-Тащить туда буровую мы не можем, да и смысла нет. Предлагаю пройти в задуманном направлении, но по краю. Выполнить намеченные работы. Через три дня будем на точке выхода, у реки Шалки. Пойдем до ее истока, к водоразделу.
-Мой план был подойти как можно ближе к центру, замерить глубины, - Лена тяжело вздохнула.
-Для чего?
Лена молчала. Иваныч начинал нервничать. Аджмал видел, как у сидящего мужчины подрагивает колено.
-Лена, это торф. Мы теперь это точно знаем. Доктор все распишет на бумаге.
Лена продолжала молчать. Только морщинка меж сведенными бровями становилась все заметнее. Аджмал понимал, что сейчас дело дойдет до открытого конфликта.
-Лена, Иваныч, вы оба правы, - сказал он
Как по команде, головы повернулись в его сторону.
-Давайте подведем итог: у нас есть спутниковые снимки и на них отчетливо видно озеро в данном квадрате. У нас есть данные с дрона и там нет озера. О наличии торфяных отложений ранее никто не сообщал. Вам не кажется, что это стоит проверить? Но Иваныч прав, тащить туда всю технику я тоже не вижу смысла. Разделимся. Иваныч остается с шаманами и буровой, и проводит запланированные работы. Мы на двух архонах идем в центр озера, оказавшегося болотом. Возьмем в лаборатории часть необходимого оборудования. Через три-четыре дня встречаемся в определенной точке. Все. Надо решить, кто с нами, а кто остается.