Когда её номер назвали, она почувствовала, как ноги стали ватными. Головная боль, всё это время тлевшая на заднем плане, вспыхнула с новой силой от близости почти двадцати магических существ. Её затошнило. Но она сделала шаг вперёд, и все взгляды — и людей, и зверей — устремились на неё. Она слышала шёпот:
- Смотрите, это та, хрупкая...
- Она ещё не оклемалась после вчерашнего...
- Долго она не простоит...
Она вошла в Круг. Камни под ногами были холодными. В нескольких шагах от неё темнело пятно запёкшейся крови того несчастного парня. Запах крови, страха и дикой магии ударил в нос. Она заставила себя выпрямиться. Поднять голову. Смотреть вперёд.
Мантикоры затихли. Их шевеление прекратилось. Они смотрели на неё. Все. Их коллективный взгляд был осязаем, как удар. Магия, исходящая от них, обрушилась на неё стеной. Боль стала белой, ослепляющей. Она почувствовала, как кровь хлынула из носа, заливая губы и подбородок. В ушах зазвенело. Она качнулась, но удержалась на ногах. Стоять. Просто стоять.
Одна из мантикор — та самая чёрная самка, что первой вышла к Торбину, — медленно приблизилась к границе Круга. Она была огромной, настоящей королевой этого прайда. Она всмотрелась в Элору, её ноздри расширились. И затем — она зарычала. Не предупреждающе, а с явным отвращением. Она почуяла её слабость. Её хрупкость. Её неправильность.
Она сделала шаг вперёд, переступив границу. Элора замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Чёрная мантикора приблизилась, её горячее дыхание обжигало лицо Элоры. Она наклонила голову, как бы рассматривая диковинное, жалкое насекомое. Затем она фыркнула, и брызги слюны и магии попали Элоре в лицо. Боль стала невыносимой. Элора вскрикнула, упав на колени. Она не могла дышать. Мир поплыл.
Чёрная мантикора, увидев это, развернулась и отошла, её хвост высокомерно взметнулся вверх. Явный отказ. Презрение.
Но она ушла недалеко. Она села у края Круга, наблюдая, как другие последуют её примеру.
И они последовали. Один за другим мантикоры подходили к границе, нюхали воздух, полный её боли и страха, и отворачивались. Некоторые рычали. Одна даже легла и зевнула, демонстрируя полную скуку. Никто не видел в ней партнёра. Они видели жертву. Больную. Слабую. Недостойную.
Элора сидела на коленях, сгорбившись, пытаясь унять дрожь и хоть как-то справиться с болью, которая разрывала её изнутри. Слёзы текли по её лицу, смешиваясь с кровью. Она проваливалась. Публично, унизительно. Все это видели — и старшекурсники, и претенденты, и сами мантикоры. Её худшие страхи сбывались.
Инструктор Келан уже открывал рот, чтобы объявить о её провале и приказать убрать с Круга. Элора видела это в его глазах. Холодное безразличие. Очередная отбраковка.
И тут из питомника донёсся звук. Не рык. А скорее... крик. Высокий, пронзительный, полный боли и ярости. Звук, который она слышала вчера.
Все обернулись.
Из темноты прохода, хромая, вышла она. Мантикора-подросток с уступа. Тот самый, раненый зверь. Его рана была перевязана грубыми бинтами, но он всё ещё выглядел измученным, истощённым. Шерсть была тусклой, ребра проступали под кожей. Но в его зелёных глазах горел тот же самый огонь — боли, безумия и невероятной, упрямой воли к жизни.
Охранявшие выход старшекурсники попытались его остановить, но он проигнорировал их, протолкнувшись мимо с рыком. Он шёл прямо к Кровному Кругу. К Элоре.
Он остановился у границы. Его взгляд встретился с её. И в этот миг с Элорой произошло нечто. Боль, которая терзала её, внезапно изменилась, но... не исчезла. Она перестала быть слепой атакой. Она стала каналом. Мостом. Она чувствовала его боль — жгучую рану на боку, ноющую пустоту от голода, зудящее раздражение от ошейника. И сквозь эту боль она чувствовала ярость. Ярость на тех, кто приковал его. На тех, кто смотрел на него как на вещь. На весь этот жестокий мир.
И он чувствовал её. Её боль от магии, которая жгла изнутри. Её страх оказаться ненужной. Её тихое, непоколебимое упрямство, которое держало её на ногах, когда всё тело кричало, чтобы она сдалась.
Они смотрели друг на друга — хрупкая, окровавленная девушка и измученный, искалеченный зверь. И в этом взгляде не было вызова. Не было оценки на пригодность. Было узнавание. Как два зеркала, отражающие одно и то же страдание.
Раненая мантикора сделала шаг вперёд. И ещё. Она вошла в Круг.
Тишина стала абсолютной. Даже ветер, казалось, замер. Чёрная самка у края насторожилась, издав низкое предупреждающее ворчание, но раненый зверь проигнорировал её.
Он подошёл к Элоре. Она, всё ещё стоя на коленях, подняла голову, чтобы встретиться с его взглядом, и протянула руку — не ладонью вверх, как делали другие, а просто протянула, позволяя ему решить.