Мантикора наклонила голову. Он не ткнулся носом в её ладонь. Он коснулся своим лбом её лба. Твёрдый, горячий, покрытый короткой шерстью. Физический контакт.
И мир взорвался.
Но не болью, а чем-то совершенно иным.
Это было как удар молнии, но обращённый внутрь. Вспышка чистого, нефильтрованного ощущения. Она почувствовала прилив силы, чужой, звериной, текущей по её жилам. Она почувствовала остроту его когтей, упругость мышц под своей кожей, ветер под воображаемыми крыльями. Она увидела мир его глазами — не в цветах, а в оттенках тепла, движения и магии. И она знала его. Его ярость была её яростью. Его боль — её болью. Его воля к жизни — её собственной волей.
А он... он получил от неё не силу. Не мощь. Он получил тишину. Островок спокойствия в море его собственной боли. Чёткую, холодную ясность её разума. И ту самую невероятную стойкость, которая позволяла ей существовать в мире, который причинял ей боль просто своим дыханием.
Это не было подчинением одного другому. Это было слияние. Взаимодополнение. Две сломанные половинки, сложившиеся в нечто целое, что было сильнее, чем они по отдельности.
Между ними вспыхнула видимая вспышка — слабое, серебристое сияние, окутавшее их обоих на мгновение. Знак установившейся связи Зверодуха. Связь была установлена.
Тишина на площадке взорвалась.
- Это невозможно! — кто-то крикнул.
- Она... она связалась с Отверженным? — прошептала Сильна, её холодные глаза широко раскрылись от изумления.
Инструктор Келан смотрел на них, и впервые за все дни его каменное лицо выразило нечто кроме холодной отстранённости. Это было потрясение. И глубокая, неподдельная тревога.
Раненая мантикора — её мантикора — оторвался от её лба и издал звук. Не рык. Не рёв. А нечто вроде хриплого, триумфального крика, который тут же подхватило эхо скал. Затем он развернулся и, хромая, пошёл прочь из Круга, оглянувшись на неё, как бы говоря: «Идём».
Элора поднялась на ноги. Боль ушла. Не полностью, но она отступила, превратившись в далёкий, почти незаметный фон. Её тело было лёгким, наполненным странной, чужой энергией. Она вытерла кровь с лица и пошла за своим зверем. Она не смотрела на Келана. Не смотрела на изумлённые лица претендентов. Она смотрела только на спину мантикоры, которая теперь была частью её самой.
Они шли мимо чёрной самки, которая наблюдала за ними с непроницаемым взглядом. Мимо старшекурсников, расступившихся перед ними в молчаливом шоке. Мимо Рогара, который смотрел на неё с таким откровенным недоумением и злобой, что это было почти смешно.
Её зверь остановился перед инструктором Келаном и издал короткое, властное фырканье, как бы требуя признания.
Келан медленно кивнул, его взгляд скользнул от мантикоры к Элоре и обратно.
- Связь... установлена, — произнёс он, и в его голосе прозвучала тень чего-то, что могло быть уважением. Или предчувствием беды. — Нареки ему имя. И веди в питомник для клеймения.
Элора посмотрела в зелёные глаза своего зверя. В них больше не было безумия. Была боль. Была ярость. Но была и ясность. И признание.
- Люцидор, — сказала она тихо. «Несущий свет». Ирония имени была горькой, но подходящей. Он был светом в её тьме. И она, возможно, стала тишиной в его буре.
Люцидор фыркнул, как бы соглашаясь, и тронулся с места, направляясь к питомникам. Элора шла рядом, положив руку на его шею, чувствуя под пальцами тёплую шерсть и мощную пульсацию жизни.
Она прошла. Прошла все четыре испытания. Она стала наездницей. Изгоем среди изгоев. Связавшейся с отверженным зверем. Что бы это ни значило.
И пока они шли, оставляя позади шокированную тишину Двора Испытаний, Элора знала одно: её настоящая битва только начинается.
***
Новинка литмоба уже ждет вас. Николь Феникс "Опальная королева для генерала дракона" https://litnet.com/shrt/nfjn
Глава 6
Первые дни в Академии «Гроза Небес» были для Элоры не адаптацией, а скорее погружением в ледяную воду с последующей пробежкой по раскалённым углям. Если испытания проверяли дух, то теперь проверялось всё: тело, разум, терпение и способность выживать в закрытом, жестоком микрокосме, живущем по своим, не писаным законам.
После клеймения — болезненной процедуры, когда раскалённым железом с магическим резонансом выжигали на её левом запястье и на плече Люцидора символ связи, переплетённые буквы «Л» и стилизованное крыло, — её определили в казарму для новобранцев первого года. Казарма «Утёс» находилась в самом старом и сыром крыле академического комплекса. Это было длинное, низкое помещение с каменными стенами, по которым стекали влажные полосы, и десятком двухъярусных кроватей с соломенными тюфяками. Личного пространства не существовало. Шкафчики были общими, умывальник — один на всех, в конце зала. Воздух пах немытой одеждой, дешёвым мылом и вечным запахом конюшни, который просачивался даже сюда из питомников.