И он с первого дня выделил Элору.
Их первая встреча произошла на тренировочном плацу на второй день. Новобранцев гоняли по полосе препятствий — бег с грузом, канаты, стенки. Элора, даже с новообретённой выносливостью от связи с Люцидором, была далеко не лучшей. Её выносливость росла, но базовая физическая сила всё ещё отставала. Она из последних сил переползала через высокий барьер, когда над ней возникла тень.
- Имя? — спросил голос без интонации.
Элора, сползая вниз, подняла голову. Кейден смотрел на неё сверху вниз, держа в руках восковую табличку.
- Лора, сэр, — выдохнула она, отдавая честь.
- Лора, — он повторил, как бы пробуя имя на вкус и находя его неудовлетворительным. Его взгляд скользнул по её форме, задержался на запястье с клеймом. — Ты та самая. Связавшаяся с Отверженным.
Это был не вопрос, а констатация факта. Но в его тоне звучало нечто, от чего по спине Элоры пробежали мурашки.
- Да, сэр, — подтвердила она, стараясь не опускать глаза.
- Уродство притягивает уродство, — тихо, почти задумчиво произнёс Кейден. — Интересно. Твои результаты на полосе — худшие в группе. Ты замедляешь всех. В бою такая слабость стоила бы жизни не только тебе, но и твоим товарищам.
- Я буду стараться, сэр.
- «Стараться» — это для детей и крестьян, — холодно отрезал он. — Здесь требуется результат. Я буду за тобой наблюдать, Лора. Очень внимательно. Надеюсь, твой... питомец... компенсирует твои природные недостатки. Иначе твоё пребывание здесь будет недолгим. И болезненным.
Он повернулся и ушёл, даже не дожидаясь её ответа. Элора осталась стоять, чувствуя, как её тело холодеет не столько от страха, сколько от инстинктивного, животного отвращения. Это была не просто неприязнь. Это была угроза, холодная и расчётливая.
С этого дня Кейден стал её личным кошмаром. Он находил её на любых занятиях. Тактика, верховая езда на учебных лошадях (пока к полётам не допускали), строевая подготовка, даже на лекциях по истории Зверодуха.
- Лора, — раздавался его голос в тишине аудитории. — Назови три основных принципа боевого построения «Когти Грифона» при атаке с фланга.
Элора, чей разум был занят борьбой с мигренью от магического фона лекционного зала запиналась. Она знала материал, но боль рассеивала мысли.
- Первый... удержание высоты...
- Неправильно, — голос Кейдена резал воздух. — Первый принцип — подавление магического резонанса противника. Основы, новобранец. Основы, которые ты, похоже, игнорируешь. Дополнительное задание — переписать конспект лекций за последнюю неделю. К завтрашнему утру.
На тренировках по рукопашному бою он ставил её в пару с самыми тяжёлыми и агрессивными новобранцами. «Чтобы закалить», — говорил он. Результатом были синяки, ссадины и однажды вывихнутое плечо, которое целительница едва успела вправить до отбоя.
Но самое худшее ждало её в питомниках.
Впервые Элора вошла в общие загоны для мантикор, чтобы провести положенные часы ухода за своим зверем. Питомник был огромным, пещерным комплексом внутри скалы, с высокими сводами, клетками-нишами, вырубленными в камне, и постоянным гулом — рёвом, рыком, скрежетом когтей по камню и мощным, сконцентрированным гулом магии. Для Элоры это было чистилище. Даже с установившейся связью, которая действовала как буфер, фоновый шум двадцати других мантикор бил по её сознанию, как молот. Она шла, стиснув зубы, с мокрым от холодного пота лицом.
Люцидор ждал её в своей нише — одной из самых дальних и неухоженных, что само по себе было знаком статуса. Но при её появлении он поднял голову, и в его зелёных глазах вспыхнуло что-то вроде... облегчения. Он принялся обнюхивать её, тычась мордой в руки, проверяя, цела ли она. Их связь работала в обе стороны: он чувствовал её боль и страх, а она — его тревогу и тоску по свободе.
Она принялась за работу — чистить его шерсть специальной щёткой, обрабатывать мазью заживающую рану на боку (целительница Академии сделала своё дело, но шрам останется навсегда), проверять когти и состояние крыльев. Крылья Люцидора были особым предметом её гордости и тревоги. Они были меньше, чем у других мантикор его возраста, и один сустав был немного деформирован — вероятно, следствие старой травмы. Но перепонки были крепкими, а мускулатура развивалась на глазах.
Именно здесь, у клетки Люцидора, их и настиг Кейден. Он шёл не один, а со своим Громовержцем. Бурая мантикора была на голову выше Люцидора, её взгляд был таким же холодным и оценивающим, как у её наездника. Они остановились, и Громовержец издал низкое, властное ворчание, заставившее Люцидора прижать уши и ответить тихим, но решительным рыком.