Элора слушала вполуха. Она ковыряла ложкой в каше, чувствуя подташнивание. Её собственная, едва раскрывшаяся «Ледяная печать» была тихой и капризной. Иногда, в моменты сильного волнения или концентрации, она чувствовала, как воздух вокруг пальцев становится гуще и холоднее. Однажды на тренировке по рукопашному бою, когда Рогар в очередной раз попытался прижать её к матам, ладонь, упёршаяся в его грудь, покрылась инеем, а он отшатнулся с удивленным выражением лица и пятном инея на мундире. С тех пор он трогал её реже, но взгляды его стали ещё злее.
- Эй, Призрак! — раздался голос через стол. Это был не Рогар, а один из второгодников, коренастый парень со сломанным носом по имени Марк. Он сидел с парой таких же ухмыляющихся приятелей. — Слышал, твой калека умеет светиться в темноте. Не думаешь повесить его в спальне вместо светильника? Экономно!
Его друзья загоготали. Элора покраснела, уткнувшись в тарелку. Лира бросила на обидчиков убийственный взгляд, но старшекурсники были вне зоны её досягаемости.
- Или вот что, — продолжал Марк, повышая голос, чтобы слышали за соседними столами. — Говорят, ты на картографии все карты чувствуешь кожей. Это правда? Может, ты не человек, а какая-то мантикора-оборотень? Мало ли что еще заразное с той стороны Стены к нам перебралось...
В столовой наступила тишина. Даже звон посуды стих. Все смотрели на Элору. Она чувствовала, как жгучие волны стыда и гнева подкатывают к горлу. Её пальцы сжали ложку так, что костяшки побелели. Через связь от Люцидора, чувствовавшего её унижение, пришла волна яростного, почти неконтролируемого рычания, которое она едва сдержала.
И тут за её спиной раздался спокойный, леденящий душу голос.
- Кадет Марк. Три ночных дежурства в отхожих ямах за распространение панических слухов и подрыв боевого духа младших курсов. Немедленно.
Кейден стоял, появившись словно из ниоткуда, как и всегда. Его лицо было бесстрастным, но в глазах горел холодный огонь. Он смотрел не на Элору, а на Марка. Тот побледнел, вскочил, отдавая честь.
- Сэр, я просто...
- Пять дежурств, — не меняя интонации, поправил Кейден. — И завтрашний паёк уходит младшему курсу. Возможно, это научит тебя держать язык за зубами.
Марк, бормоча извинения, ретировался вместе со своими приятелями. Кейден медленно повернул голову к Элоре. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим.
- Унижения не делают тебя сильнее, Лора. Они лишь показывают твоё место. Не давай им повода. В следующий раз я не буду вмешиваться.
Он развернулся и ушёл к столу старших курсов. Столовая постепенно наполнилась гулом вновь, но взгляды, бросаемые на Элору, теперь были разными: кто-то с жалостью, кто-то со страхом, а кто-то — с новым интересом. Почему Кейден, её злейший гонитель, заступился за неё? Или это была не защита, а ещё более изощрённая форма контроля?
Думать об этом было некогда. Совсем скоро начинались занятия, опоздание на который карались сурово.
Урок «Корни Раскола» вёл сам магистр Элбон. Сегодня аудитория была набита битком — даже некоторые второгодники пришли послушать. Тема была слишком важной, слишком болезненной.
- Вы все знаете, что континент разделён Стеной Скверны, — начал Элбон, его тихий голос заставлял всех прислушиваться. — Вы знаете, что по ту сторону живут дикари на вивернах, наши заклятые враги. Но знаете ли вы, почему?
Он развернул огромный, пожелтевший свиток. На нём была карта единого континента, каким он был три века назад.
- Не было тогда ни Стены, ни виверн в том виде, в каком мы их знаем. Были дракониды — великие крылатые змеи, прародители и мантикор, и виверн. Люди жили в симбиозе с ними, но магия была... иной. Более грубой, стихийной. И была Империя Алион, предшественник нашего Протектората. Её архимаги, в погоне за абсолютным контролем над магией, над жизнью, над смертью, провели эксперимент. Они попытались создать искусственный источник магии, «Сердце Мира», выкачав силу из самих драконид и лей-линий земли.
На карте появилось кроваво-красное пятно в самом центре континента.
- Они преуспели. И тут же потеряли контроль. «Сердце Мира» взорвалось волной чистой, искажённой эманации. Это был Раскол. Магия пошла вразнос. Дракониды, чья сущность была с ней связана, мутировали, разделились. Те, что оказались на востоке, в землях, где магия стремилась к порядку и форме, стали мантикорами. Те, что на западе, где магия выродилась в хаос и боль, стали вивернами — змеевидными, лишёнными передних лап, их дыхание превратилось в «Чарующую Песнь», звуковую атаку, разрывающую волю и связь.