Элора почувствовала ледяной ужас. Стабилизировать? Она едва могла создать хрупкую пластину или покрыть льдом пол! Но отчаяние в голосе Лиры, ярость в позе Рогара и тихое, готовое на всё доверие Люцидора заставили её кивнуть. Она не знала, сможет ли. Но должна была попробовать.
Они влетели в «Воронку». Воздух вокруг взревел. Люцидора швырнуло вверх, потом вниз, будто гигантская невидимая рука играла им. Элора едва удержалась в седле. Её тошнило. Боль в голове вернулась, раскалённым гвоздём вбиваясь в череп.
Она закрыла глаза, отгородившись от хаоса. Внутри, в самой глубине связи, она нашла то холодное, тихое место, откуда приходил её дар. Она не пыталась создать что-то. Она попыталась... успокоить. Представить воздух вокруг них не как врага, а как воду. И сделать её гладкой. Создать пузырь спокойствия в самой сердцевине бури.
Это было безумие. Это было выше её сил. Но Люцидор вложил в неё всю свою мощь. Не просто магию. А свою суть — упрямую, дикую, выживающую в любых условиях. Их воли сплелись в один тугой узел.
И это сработало. Не полностью. Не идеально. Но воздух вокруг них, в радиусе нескольких метров, перестал бешено кружить. Он стал плотнее, вязким, как густое масло. Он гасил самые резкие порывы, выравнивал полёт. Они летели через каньон не быстрее, но стабильнее, без тех судорожных бросков, которые изматывали команду Торбина.
Они вылетели из «Воронки» почти одновременно с соперниками. Теперь между ними и Северным Шпилем — последней голой скалой с плоской вершиной — оставалась лишь открытая, продуваемая всеми ветрами долина длиной в километр. Финишная прямая.
И тут случилось то, чего никто не ожидал. Справа, из-за скального выступа, вынырнула третья мантикора с наездником. Кейден на Громовержце.
Он не атаковал. Он просто занял позицию чуть сбоку и сзади, летя параллельно им. Его присутствие было как удар хлыста. Элора почувствовала, как по спине побежали мурашки. Что он задумал?
Торбин, увидев его, лишь стиснул зубы и подал знак своей команде ускориться. Они рванули вперёд, выкладываясь на пределе. Рогар, сжавшись в седле, что-то кричал Ирис, и та, разъярённая, ответила взрывом скорости. Лира и Аура держались рядом.
Люцидор, чувствуя яростную решимость Элоры, летел изо всех сил. Но его покалеченное крыло давало о себе знать на такой предельной скорости. Они начали понемногу отставать.
И тогда Кейден сделал свой ход. Он чуть наклонился, и Громовержец выпустил вперёд, в пространство перед командой Торбина, сгусток сжатого воздуха — тупую, мощную ударную волну, одну из простейших форм его собственной Печати. Волна ударила не по мантикорам, а по воздуху перед ними, создав внезапную зону турбулентности и сопротивления.
Мантикоры вздрогнули, сбились с ритма, потеряли драгоценную скорость.
- Что ты делаешь?! — закричал Торбин, оборачиваясь, его обычно спокойное лицо исказила ярость.
Кейден не ответил. Он просто смотрел вперёд, его лицо было каменным. Он вмешался. Нарушил нейтралитет. Но технически... он не атаковал команду. Он «создал помеху на маршруте». Грязно, но, возможно, в рамках дозволенного старшекурсникам-наблюдателям?
У Элоры не было времени думать. Шанс, грязный и несправедливый, был поднесён им на блюдечке. Рогар и Лира уже рванули вперёд, используя замешательство соперников. Люцидор, собрав все свои силы, рванулся за ними. Боль в крыле была теперь острой, жгучей, и Элора чувствовала её как свою, но они летели.
Шпиль был уже близко. Его плоская вершина, размерами с дом, манила. Команда Торбина, оправившись, рванула следом, отставание сокращалось.
Они подлетали к Шпилю почти вровень. Торбин, Рогар и Лира — их мантикоры вытянулись в линию, как три стрелы. За ними, на полкорпуса сзади, — Люцидор. Элора видела каменную плиту вершины, видела, как Торбин уже начал отстёгивать страховку, готовясь спрыгнуть на лету.
И тогда она приняла решение. Безумное, отчаянное. Она не могла победить в скорости. Но она могла выиграть в чём-то другом.
Она не стала приказывать Люцидору прибавить — его крыло работало на пределе возможностей. Вместо этого она собрала в кулак последние крохи своей силы, всю боль, весь страх, всю ярость на несправедливость этого мира и Кейдена, и выпустила это не в воздух перед собой, а... под себя.
Она создала не щит, не стену. Она создала небольшую, но мощную воздушную подушку под крыльями Люцидора. Взрыв сжатого, упругого воздуха, направленный вниз и чуть вперёд.
Это был не полёт. Это был катапультный выстрел.
Люцидор, почувствовав неожиданную мощную поддержку, инстинктивно сложил крылья и рванул вперёд с рычанием, в котором звучали и боль, и дикая радость. Он пронёсся вперёд, обгоняя своих товарищей и соперников на последних десяти метрах. Элора, почти теряя сознание от перегрузки и магического истощения, отстегнула карабин в тот момент, когда Люцидор пролетел в сантиметрах от края Шпиля.