— Эта вечеринка уже надоела. Не хочешь вернуться в общежитие? Я могу проводить тебя, — предложил я, гадая, собирается ли она сказать мне, чтобы я отвалил. Или мне придется перекинуть ее через плечо и тащить туда против ее воли. В любом случае, мне уже надоело позволять придуркам на этой вечеринке глазеть на нее, и я должен был быть уверен, что она в безопасности.
Я протянул руку, и она подняла бровь, глядя на нее.
— Перемирие? — предложил я. — С этого момента и до завтра мы можем просто притворяться, что нравимся друг другу. Или, по крайней мере, не ненавидеть друг друга.
Момент растянулся, и я немного стеснялся того, что моя рука повисла в пространстве между нами.
— Может быть, я всегда притворяюсь, что ненавижу тебя, — сказала она в конце концов, и я замер, когда она протянула руку и взяла меня за руку. Она посмотрела на меня из-под ресниц, которые переливались всеми цветами радуги, и мое сердце заколотилось от невозможности такого предположения. Потому что, хотел я это признать или нет, мысль о том, что она может не ненавидеть меня, вызывала во мне отчаяние. — А может быть, и нет, — добавила она, погасив этот лучик надежды так же быстро, как и зародила его.
Я не знал, почему, черт возьми, это заставило меня улыбнуться, но это так.
Я обхватил пальцами ее маленькую руку и потащил ее сквозь толпу к выходу. Она все еще наполовину танцевала, пока мы шли, смех лился с ее губ, когда она увидела нескольких членов клуба Ослов, которые решили одеться как Сирены с фетишем на говно. Они нарисовали на своих телах чешую, а затем намазали себя большими комьями коричневой грязи, чтобы завершить образ. Я догадывался, что Макс их не заметил, иначе, как мне казалось, они уже висели бы на потолке пещеры за лодыжки.
Я наполовину задумался о том, стоит ли мне вступить с ними в перепалку, когда Рокси схватила меня за руку и указала в противоположном направлении, снова рассмеявшись.
Я проследила за линией ее руки и увидел двух девушек, которые нарядились Вегами. Они обе были одеты в платья, которые выглядели так, как будто были бы уместны при дворе Короля Дикаря, а на головах у них были возвышающиеся короны. Они добавили к своим костюмам пояса с нацарапанными на них именами Гвендалина и Роксания и старались привлечь к себе внимание.
— Разве тебя это не бесит? — удивленно спросил я Рокси, повернувшись, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.
— Расслабься, Дариус. Если ты не можешь время от времени посмеяться над собой, то в итоге ты проведешь большую часть своей жизни, обижаясь на вещи, которые на самом деле не имеют значения. — Рокси закатила на меня глаза, словно я был смешон, и я нахмурился, пытаясь принять тот факт, что ей действительно все равно.
Прежде чем я придумал ответ, она вырвала свою руку из моей хватки и ускользнула от меня между толпой.
Я выругался под нос и бросился за ней. К тому времени, как я догнал ее, она уже была на полпути вверх по длинному туннелю, который вел обратно из пещеры.
— Я вся в блестках, — сказала она, как будто я не смог бы заметить, что все ее тело покрыто мерцающим серебристым веществом.
— Я заметил, — ответил я.
— Ну, я пойду смою это, — объявила она.
— Конечно. Мы скоро вернемся в общежитие, и тогда ты сможешь принять душ.
Рокси вздохнула, как будто этот ответ разочаровал ее, но она не стала уточнять. Мы вышли из пещеры, и она на мгновение посмотрела на небо, поджав губы, о чем-то задумавшись. Мое сердце бешено колотилось, когда она посмотрела в мою сторону, и на ее губах заиграла улыбка. Рокси не улыбалась мне. Определенно, не после Затмения. И я не мог винить ее за это. Но до этого момента я не мог осознать, как много для меня значила бы ее улыбка.
В следующее мгновение я понял, почему она это сделала, когда ее крылья вырвались из спины, пробив дыры в платье, красное и синее пламя лизнуло перья, и она расправила их во всю ширину. На этом она остановила трансформацию в свою форму Ордена, и я не мог не поразиться тому, что за короткое время после своего проявления она смогла научиться такому контролю.
— Увидимся позже, чувак, — сказала она, смеясь, взмывая в небо и устремляясь к луне.