Долли присвистнула, когда Джей-Ти вошел в кружок света в одних черных плавках.
Он подмигнул ей и пошел к океану.
— Хотите поплавать, Принцесса? — окликнул он ее.
— Не ночью и не в такой воде, — ответила она. Джей-Ти сделал то, чего от него ждали, и вернулся с дюжиной омаров, которых они быстро приготовили. После обеда, когда костер уже почти потух, все разбрелись по парам и начали целоваться. Ария в смущении отвернулась.
— Джей-Ти, — позвала его Долли. — Почему бы тебе не познакомить Принцессу с добрым старым американским обычаем — нежничаньем?
— В самом деле… — ответил он и взял Арию за руку. Прежде чем он успел поднести ее руку к губам, она вырвала ее.
— Вы же не всерьез… чтобы я это делала… то, что они… и еще и при всех, — прошипела она.
— А что, в вашей стране все холодные?
— Я живу в теплой стране, — сказала она в смущении. — Конечно, у нас есть зимы, но мягкие.
— Вы хотите быть американкой или нет? — сказал он раздраженно.
— Я пытаюсь научиться. Он взял себя в руки.
— Да, и вы делаете успехи. Посмотрите на них, — он указал на остальные пары. — Да они сейчас не заметят даже немецкую атаку, и уж тем более нас. То, что они делают, называется, помимо всего прочего, еще и нежничаньем, и это именно то, что должны делать недавно женатые.
— Ну хорошо, — сказала она, отворачиваясь от него и протягивая ему руку. — Вы можете поцеловать мне руку, если вы мне ее не оторвете или не сделаете тех ужасных вещей, к которым у вас есть склонность.
— Послушайте, леди…
— Я — Ваше…
Он обнял ее за шею и поцеловал, прежде чем она смогла произнести хоть слово.
Только дважды ее целовали в губы — один раз, когда граф Джулиан попросил ее согласия выйти за него замуж, и еще — лейтенант Монтгомери на острове. И оба раза она была к этому не готова.
Сначала одна его рука, а потом и другая взяли ее голову бережным успокаивающим прикосновением, и его губы нежно ласкали ее губы. Ария стояла с открытыми глазами, и руки ее поднялись, словно чтобы оттолкнуть его, но ей вдруг расхотелось. Ее руки скользнули к его плечам, и ей так понравилось ощущение его кожи под ее ладонями. Он наклонил ее голову легонько набок, и поцелуй стал еще глубже.
Ария закрыла глаза и невольно прижалась к нему.
Когда он чуть отстранился от нее, она осталась стоять, как была, и глаза ее были все еще закрыты.
Она еле слышно проговорила что-то по-английски. Потом глаза ее медленно открылись. Он все еще ласкал ее щеку.
— Вот это один из наших американских обычаев. А у вас нет такого в Ланконии?
Она знала, что он дразнит ее, но не рассердилась.
— И как вам мой поцелуй по сравнению с поцелуем Митча? — спросил он.
Она резко выпрямилась и, прежде чем он понял, залепила звонкую пощечину.
— Этому обычаю я научилась от вашей подруги в Нью-Йорке. — Она замолчала, а потом сказала: — А теперь пусть кто-нибудь отвезет меня домой.
— Послушайте, — сказал Джей-Ти, стоя перед ней. — Мы — не ваши слуги. Вы можете здесь о чем-то просить, но не требовать.
— Тогда я прошу увезти меня отсюда.
— Я отвезу вас. Я — ваш муж, вы еще помните это? Хотя мне это такого стоит!
Он повернулся к Долли. Все пары стали собираться вокруг них.
— Я старался. Черт меня побери, я старался. Поехали, Ваше Королевское Высочество, я повезу вас домой.
Поездка по городу, чтобы забросить по домам остальных, прошла в молчании. Сердце Арии все еще громко колотилось. Она знала, что подняла слишком много шума почти из ничего. Если честно, ей даже понравилось, что муж ее ревнует… Страх спровоцировал вспышку.
С того самого времени, как она научилась ходить, на нее надели маску и требовали самодисциплины. Она должна была всегда контролировать свои эмоции. Она была на похоронах своих любимых родителей и не уронила ни слезинки на людях. Она вынесла боль нескольких физических ран и не плакала. Дважды ее похищали, и она не теряла присутствия духа. Она никогда не теряла контроля над собой.
Но сегодня вечером она оказалась на грани потери контроля, такого еще никогда не случалось в ее жизни. Господи, что она почувствовала, когда ее поцеловал этот мужчина!
Ей так захотелось поговорить об этом со своим дедушкой. Может, это плохо? Граф Джулиан никогда не вызывал в ней таких чувств. Но ведь она не спала с ним в одной постели, никогда не обедала с ним наедине. Может, эти чувства пришли бы, если бы она вышла замуж за графа?
А сейчас она ощущала бок лейтенанта Монтгомери, прижатый к ней в тесной машине, и он касался ее колена всякий раз, когда переключал скорость. И сердце ее колотилось еще сильнее.