Девушка покорно кивнула, позволяя сильной мужской руке обнять ее за талию, чтобы придерживать на скаку.
Примерно к середине дня они добрались до полянки с крупными сладкими ягодами этелмами, которые от холодов стали только вкуснее, из них ушла горчинка. Эльфийка поела, как обычно, не досыта и набрала ягод в холщовый мешочек про запас. Ни она, ни Ягуар, не знали, как скоро им так же повезет. А может, это маленькое чудо было последним на их пути.
Вампир поймал пару крупных упитанных птиц и съел их с мясом, пропитавшимся кровью, дорожа каждой ее каплей. Следов лучшей добычи он не почуял и дождливым вечером остался рядом с девушкой. Впервые со дня спасения от разбойников Ниллин позволила ему обнимать ее ночью.
Непромокаемое походное одеяло при помощи вшитых крючочков и шнуровки превращалось в большой спальный мешок для двоих. Забравшись в него, как в сухую и уютную норку, они устроились на ночлег и до рассвета, тесно прижавшись, согревали друг друга жалкими крупицами тепла.
Для Ниллин было непривычно, но в то же время удивительно приятно засыпать в мужских объятиях. Чувствуя дыхание и сердцебиение Ягуара, она долго не могла забыться сном. Сверяла, не подстраивается ли ее тело под заданный вампиром ритм, и путалась в наблюдениях. То замечала, что его спокойное мощное сердце и ее взволнованное маленькое сердечко начинают биться в унисон, то их ритм разнился. Казалось, что упрямый дождь барабанил где-то далеко, а не прямо над ее чуткими ушами, и его мерный перестук, напоминающий солдатский марш перед битвой, не мог навести прежнего страху. Выстукиваемая двумя сердцами музыка жизни дарила ей долгожданный покой, вселяя уверенность в победе над трудностями, а тепло заботливых объятий баюкало, унося в царство добрых и красивых сновидений.
Ниллин уснула, прильнув к обнаженной груди Ягуара. Уткнувшись в нее миленьким аккуратным носиком, сопела, обжигая его кожу горячим дыханием. Ей было легко и спокойно рядом с могучим воином, лучше чем одной.
Эльфийка не знала, что вампир не спал, а лишь притворялся спящим, и потому ни одна часть его тела не двигалась, чтобы ее не потревожить, кроме правого уха. Остренький кончик то напрягался и вытягивался, то в расслаблении повисал. Ягуар давно уже отвык шевелить ушами, движение которых в один миг могло разрушить маскировку под эльфа. Но этой ночью он позволил одной своей выдержке дать слабину, чтобы тем самым перенаправить рефлексы и укрепить другую выдержку.
Принцесса Туманного леса не подозревала о том, насколько близка к смерти. Девушка мирно спала, улыбаясь и что-то неразборчиво шепча довольным голоском, в то время как тот, кого она считала надежным защитником, едва сдерживал в себе азартное стремление разорвать ей горло и выпить до последней капли ее необыкновенную королевскую кровь.
Ягуар мог бы радоваться тому, что добился первого успеха в деле соблазнения принцессы. Но идеальный план подпортило новое препятствие. Нельзя сказать, что неожиданное. Вампир и раньше предполагал, что ему будет нелегко находиться рядом с вкусно пахнущей девушкой и при этом не видеть в ней жертву. За долгие годы магически продлеваемой жизни Ягуар привык питаться такими как Ниллин. И пусть у тех девиц не было врожденного королевского дара, его чутье хищника не замечало столь тонкой разницы. Живот сводило при каждом вдохе, приносящем нежный аромат ее кожи. На пульсирующую под кожей жилку невозможно было смотреть без обильного выделения слюны.
Три ночи соединят их тела и души, замыкая круг магического ритуала. Чтобы волшебные ночи с принцессой были полными страсти, его желудок тоже не должен быть полупустым.
Ягуар знал по многолетнему опыту, что к настолько серьезному колдовскому обряду необходимо приступать сытым и с напитанной в должной мере защитной магией. В Туманном лесу не найти столько добычи. Крупных зверей в нем водится ничтожно мало, волшебных созданий вовсе нет ни одного. Стада копытных мигрировали к югу, стаи хищников последовали за ними, а большие птицы улетели за море.
Выход мог быть один – из затруднительной ситуации и из Туманного леса. Ягуар давно бы воспользовался простым и удобным способом добывания пищи, если бы король Умалнин не запретил всем жителям и гостям королевства открывать перемещающие порталы.