– Чтобы помочь, например. Я… – Дир поколебался. – Мне тоже тяжело, Таисса. Я бы хотел, чтобы мы общались на равных. Но ты…
– Тёмная.
– Не просто Тёмная. Дочь одного из самых опасных Тёмных на планете, да ещё и сохранившая способности. Глупо притворяться, что это не имеет никакого значения.
– Но ты хочешь, чтобы мы были друзьями.
– А ты – нет?
Таисса уже открыла рот, чтобы ответить «да». Но закрыла его. Ей нравился Дир. Но слишком неопределённым было её положение – и слишком опасно было бы довериться кому-то здесь и сейчас.
– Когда ты станешь Светлой, всё изменится, – негромко сказал Дир. – Перед тобой будет весь мир. Новая захватывающая жизнь. Свобода. Даже власть, если ты захочешь.
– Угу. Стану членом Совета и заткну своего отца за пояс.
– Или просто сделаешь этот мир лучше.
Таисса невесело улыбнулась:
– Хорошо бы. Давно пора отменить эти ваши массовые внушения.
Дир вздохнул:
– Не стоит, Таисса. Ты же знаешь, чем это может кончиться.
– Свободой, – тихо сказала Таисса. – Настоящей свободой сознания. Для всех.
Она посмотрела ему прямо в глаза:
– И я не отступлюсь.
Несколько секунд они молчали. Потом Дир снова предложил ей руку, и Таисса, поколебавшись, протянула ему свою ладонь в ответ.
– Полетели.
Они летели, не говоря друг другу ни слова. Ветер развевал волосы, над головой раскинулось запретное и притягательное небо, и у Таиссы захватило дух. Впереди расстилались улицы города, который она видела впервые в жизни. Города, которого совершенно не коснулась война, потому что его жители выбрали Светлых давным-давно. Ведь то, что предлагали им Светлые, было ожившей мечтой: по-настоящему великолепное образование для всех, надёжная медицина, благополучная старость, безопасные улицы и равные, действительно равные возможности. Светлые преподавали здесь в самых обычных школах, лечили в поликлиниках, обходили с проверкой поезда метро и не оставляли без внимания ни одного ребёнка, потерявшего родителей или случайно свернувшего на неверный путь. Отдавали людям всех себя.
И Таиссе, дочери одного из самых сильных и влиятельных Тёмных мира, выросшей во власти и для власти, предлагалась именно такая жизнь. Такая, и никакая иная.
Таисса невесело улыбнулась, оценивая иронию. Вряд ли из неё получится хороший машинист поезда метро. Впрочем, Светлые наверняка приставили к ней куратора не за этим.
Над небольшим парком Дир вдруг снизился, увлекая Таиссу за собой. Поодаль возвышалось светлое здание, сильно напоминающее школу. Таисса с лёгким удивлением заметила, что ни вокруг парка, ни возле школы не было ни забора, ни ограды.
– Добро пожаловать в наш мир, Таисса, – негромко сказал Дир. – Прогуляемся немного?
Таисса кивнула, беря его под руку. Парк вокруг них выглядел действительно уютным и красивым той неброской летней красотой, когда цветущие яблони затмевают все ландшафтные изыски. Тень, зелень и ясное небо. Здесь было хорошо. И немногие посетители парка, кажется, это чувствовали: они выглядели… светлее, чем Таисса ожидала. Счастливее и спокойнее. Девушка, помогающая седовласому мужчине встать со скамейки, двое мальчишек, подкармливающих белку, юноша, бредущий с задумчивым видом по аллее, молодая женщина с коляской, улыбающаяся своим мыслям… Резкий контраст с сумрачными и тревожными лицами, что остались в родном Лондоне. С разрушенными кварталами, с её собственным покинутым домом… Таисса сжала губы плотнее.
Дир замедлил шаг, внимательно глядя на неё:
– Всё хорошо?
– Они ведь не под внушением, правда? – негромко спросила Таисса.
Дир качнул головой:
– Это называется по-другому. Уверенность в завтрашнем дне, любимое дело и семья. У нас никто не остаётся без заработка. Ни сейчас, ни в старости. Не говоря уже о том, что не нужно влезать в долги, чтобы оплатить учёбу или лечение.
– А откуда берётся любимое дело? – подняла бровь Таисса. – И семья?
– Любой Светлый психолог определит, к чему у тебя есть склонность, просто касаясь сознания и задавая вопросы. А семья… – Дир помолчал. – Тут ты права: бывает по-разному. Но у нас другое воспитание, Таисса. Другое отношение друг к другу.