Её куратор вырос без отца, без матери, с друзьями, которых ему навязали, и со Светлыми наставниками, которые слишком рано втянули его в свои игры. Но какой смысл Таиссе был его жалеть? Каким бы симпатичным и понимающим он ни был, Дир как минимум был её тюремщиком, на которого вдобавок навесили миссию по её соблазнению. Довольно гнусную, если подумать, пусть даже и во имя великой цели.
А цель действительно была грандиозной, Таисса понимала это очень хорошо. Пусть у Светлых получится не сразу, но его и её гены, усиленные многократно, гены их детей… Совет получит хорошее подспорье для своих экспериментов. И рано или поздно у людей действительно начнут рождаться Светлые.
А тогда Тёмным придёт конец. Навсегда.
Одна надежда на то, что один-единственный раз Светлым просто очень, очень повезло и подобное не повторится. Но ставить на это свою жизнь Таисса не стала бы.
Что ей было делать? Светлые будут давить на неё всё сильнее, а отец уже мягко намекнул ей, что не сможет всегда быть рядом. Нужно было искать союзников, но кто встанет рядом с ней?
Ответ, естественно, был очевиднее некуда. Таисса улыбнулась и коснулась линка.
«Привет, – набрала она на виртуальной клавиатуре. – Теперь я живу у своего куратора, красавца-Светлого, и, кажется, все ждут от нас красивых детишек. Здорово, правда?»
Почему-то ей показалось, что короткая пауза была ошеломлённой. Таисса не сдержала ехидной улыбки.
«Ничего себе. Позовёшь на крестины?»
«Уверена, ты произвёл бы фурор. Но меня тут практически заперли. Не думаю, что Светлые испекли бы тебе тортик. Особенно мой куратор».
«А что с ним не так? Ревнив и бородат?»
Таисса не удержалась от смеха.
А потом враз стала серьёзной, вспомнив признание Дира. Его секрет, который он доверил лишь ей. Нет. Даже если их двоих и свели Светлые, она не будет его предавать. Таисса была дочерью своего отца, и она умела хранить чужие тайны.
«Он хороший парень, – написала она. – Светлый в лучшем смысле этого слова. Но они хотят от меня невозможного. Стать Светлой, хотя мне уже почти восемнадцать. Как?»
«Ты меня об этом спрашиваешь, Таисса-шпионка? Перед тобой Светлый куратор на блюдечке. Походи по его квартире пару дней в прозрачном халатике, потом сними халатик, и он весь твой. Тебя всему учить надо?»
Таисса фыркнула:
«Ты когда-нибудь думаешь о чём-нибудь ещё?»
«Я не думаю, я делаю. И поверь, моему опыту ты только обрадуешься».
Он был невыносим.
А вот следующие строчки были куда серьёзнее:
«Не то чтобы я был силён в оценке ситуации, находясь за тысячи километров, но, пожалуй, это даже к лучшему, что тебя переселили. Судя по всему, вас с отцом реально хотят убить. То есть настолько, что тебе даже в сеть лишний раз выходить не стоит, не то что на улицу».
«Вариант «ноль»?»
«Вижу, ты о них слышала. Значит, мне объяснять не придётся».
Таисса вздохнула.
«Что ж, попробую подружиться с Диром».
«Ну-ну. Будете лепить куличики в общей песочнице добра и нравственности? Я всегда предпочитал разврат».
«Между прочим, мне ещё нет восемнадцати», – давясь смехом, написала Таисса.
«Тоже мне беда. Радуйся, Таисса-недоросль. Как только ты станешь совершеннолетней, сможешь заключать любые договоры, и, поверь мне, Светлые тут же прилипнут к тебе намертво, чего бы они от тебя ни хотели».
«А к тебе?»
«Вот ещё. Я собираюсь податься в бега, детка. И прямо сейчас выбираю очень элегантные брюки, чтобы предстать перед тобой в лучшем виде. Впрочем, ещё рано. Удачи тебе в новой обстановке, Таисса-мечтательница. Если понадобится найти с кем-нибудь общий язык, обращайся: в языках мне нет равных. Хочешь проверить? Я даю уроки».
Таисса прыснула.
«Скоро увидимся».
«Скорее, чем ты думаешь».
Зелёный огонёк на линке мигнул, и связь прервалась.
Таисса вздохнула и отправилась исследовать апартаменты.
В лофте, куда привёл её Дир, ориентироваться было просто, как дома: стены тёплого бежевого оттенка, казалось, сами показывали ей дорогу. Небольшая уютная гостиная, обставленная, как кусочек бамбукового леса, антикварный письменный стол в центре старомодного эркера… детский уголок. Таисса затаила дыхание. Всего лишь кубик-мозаика и грубо вырезанный солдатик, совершенно не похожий на отцовские раритетные коллекции. Но это, кажется, было единственным, что осталось у её куратора от детства, которое закончилось слишком рано.