– Тебе очень не понравится то, что ты там увидишь, – промолвил он.
– Плевать.
Солнечные лучи играли на прозрачной воде бассейна, пронизывая её голубизну золотой сетью, но перед глазами Таиссы были лишь силовые поля допросных.
Слова Влада звенели у неё в ушах: «А ведь самое интересное я тебе не рассказал. Твой отец купил тебе способности».
Она должна была знать. Должна была увидеть.
Дир внимательно смотрел на неё.
– Ты можешь дать мне слово, что ты больше не станешь записывать таких посланий, как сегодняшнее? – спросил он негромко. – Не будешь обращаться к миру и ко всем Тёмным, настраивать людей против нас?
Таисса медленно покачала головой.
– Нет, – тихо сказала она. – Я не могу, Дир. Это уже буду не я. Но… – она запнулась, – я знаю, что иначе вы просто отберёте у меня линк. Как насчёт того, что я прибегну к этому способу лишь тогда, когда это будет делом жизни и смерти, а у меня не будет другого выхода?
Секунды длились, пока Таисса и Дир молча глядели друг на друга.
– Хорошо, – наконец сказал Дир. – Я покажу тебе запись.
По его жесту Таисса устроилась на краешке дивана перед огромным экраном. Дир взлетел – и опустился на диван рядом с ней.
И экран осветился.
Резкий белый свет, жгущий сетчатку, лился с экрана пучком острых лучей. Таисса резко вздохнула, прикрывая глаза ладонью.
Дир быстро коснулся линка, и свет смягчился, открывая перед Таиссой огромный пустой ангар. Посреди него в круге ослепляющего света стояло кресло. С виду совершенно обыкновенное, но Таисса легко разглядела титановые зажимы блокирующей системы, способной удержать любого Светлого или Тёмного как минимум тремя способами: от невыносимой боли до спазмов, ведущих к параличу и контролируемой остановке сердца.
В полутьме перед стулом в напряжённых, застывших позах стояли двое мужчин в светлых плащах с надвинутыми капюшонами. В плащах, которые имели право носить очень немногие Светлые.
Перед ней были члены Совета.
А в кресле лежал тот, кто был Таиссе ближе всех на свете.
Эйвен Пирс. Её отец.
Зажужжали устройства кресла, защёлкиваясь на пальцах, запястьях, груди её отца. Свет, льющийся сверху, сделался ярче, полностью лишая сидящего в кресле возможности читать выражения лиц тех, кто стоял напротив.
– Приведите его в сознание, – раздался женский голос. – И вколите стимулятор.
Послышались мягкие шаги, и говорившая появилась в кадре. В отличие от спутников, она была в плаще без капюшона, и седые волосы красивыми волнами ложились на её плечи. На левом запястье поблёскивал линк, в который она только что отдала приказ. А на линке мерцал синий огонёк нейросканера.
– Мне это не нравится, – произнёс один из мужчин. – Он всё равно нам ничего не скажет.
– Проект «Лекс» – его последнее оружие, – холодно произнесла женщина. – Сейчас, пока договор ещё не подписан, – у нас последний шанс узнать больше. Или тебе неинтересно, что готовит нам Эйвен Пирс на случай своего поражения?
– Он уже потерпел поражение.
– Вот именно.
– Елена…
– Я сказала своё слово, – прервала его женщина. – Мы не можем тратить время на споры, Эдгар. Не сегодня.
В следующее мгновение человек в одежде техника склонился над креслом и почти тут же исчез. А несколько секунд спустя Эйвен Пирс открыл глаза.
– Эйвен, – проронила Елена. – Мы готовы подписать договор, но остался один нерешённый вопрос. Проект «Лекс», который вы начали в ответ на наши генетические разработки. Ты расскажешь нам о нём?
На запёкшихся губах отца Таиссы появилась еле заметная усмешка:
– Вы не найдёте там ничего для себя интересного.
– Почему? Я слышала, он близок к завершению.
– Проект «Лекс», – спокойным менторским тоном произнёс Эйвен Пирс, – не занимается такими откровенными глупостями, как ваши попытки превратить человеческие эмбрионы в эмбрионы Светлых. Нам нравится наша избранность и наши привилегии. Тем более что аналитики в один голос утверждают, что шансов на это ваше безумие меньше, чем вероятность найти разумную жизнь на Юпитере.