Елена смотрела на него, и в её взгляде была жалость.
– Поверим, но возможностей у тебя не так много. Не стоит унижаться.
– Пожалуйста, – его голос упал до шёпота, – не делайте этого.
– Если Таисса останется Тёмной, вы сохраните ваше знамя. Ты можешь сколько угодно думать, что мы изверги, но на кону слишком много жизней.
– О, – произнёс отец Таиссы по-прежнему тихо, но в его тоне кипела ярость, – вы все хотите знать, что я на самом деле думаю? Получайте.
Металлическое кресло под ним разлетелось в щепки, и в экран хлынула статика.
Таисса охнула. Выплеск такой силы после многочасовых пыток…
И эта сила – в её генах.
Шесть секунд. Восемь.
Экран осветился снова. Её отец, поверженный, лежал в круге света, кровь стекала по лицу. Светлые стояли над ним неподвижные и молчаливые, как статуи.
– Последний шанс, – ледяным голосом произнесла с экрана женщина-Светлая. Её плащ даже не запачкался. – Мы предпочли бы не длить твою агонию, Эйвен.
Отец Таиссы с трудом приподнял голову с пола – и в его глазах вдруг что-то блеснуло. Любой внешний наблюдатель пропустил бы это выражение лица, но не Таисса. Напряжённое просчитывание вариантов, выбор, занимающий долю секунды…
…И вспышку триумфа в самом конце.
– Вы пойдёте на всё, чтобы добиться своих целей, – очень спокойно произнёс он. – Никакой договор о капитуляции не удержит вас от того, чтобы устроить моей дочери аккуратный несчастный случай или успешное покушение вроде того, что вы устроили моей матери.
– Эйвен, мы не имеем никакого отношения к гибели твоей… – начала Елена, но он с усилием покачал головой:
– Дослушайте меня. Я предлагаю вам сделку. Вы оставите мою дочь в покое. Она будет попадать под договор о капитуляции, как и остальные молодые Тёмные, но останется жива и сохранит способности. Что до меня, никаких больше допросов.
– А взамен?
Лёгкая усмешка на губах её отца. На зубах запеклась кровь, но он, казалось, этого не замечал.
– Взамен проект «Лекс» и другие мои люди не будут предпринимать никаких активных действий против вас до моей официально признанной и зафиксированной смерти. У вас есть моё слово. И вы знаете, что я держу его уже больше тридцати лет.
Наступила полная тишина. Таисса затаила дыхание. Её отец всё-таки отказывался от своего проекта, от своего детища, от шанса на победу – ради неё? Ради того, чтобы она жила, дышала, могла летать?
– Он врёт, – быстро сказал Эдгар. – Проверь нейросканер.
Елена покачала головой:
– Все кривые в пределах нормы. Нейролептики вымыты из крови. Он не врёт.
Вновь повисло молчание.
Будь это кто угодно ещё, Светлые рассмеялись бы ему в лицо. Но они имели дело с Эйвеном Пирсом. С лидером и бесспорным авторитетом среди Тёмных, который всегда – всегда! – держал слово. И они прекрасно понимали, что он им предлагал.
Не просто подпись на договоре. Настоящий мир.
– Ты пойдёшь на это ради одной жизни? – недоверчиво произнёс третий Светлый. – Откажешься от возмездия ради девчонки, которая получит свои три предупреждения за три дня, и с её способностями будет покончено? Да ты помешался.
Спокойная и уверенная улыбка скользнула по разбитым губам её отца:
– Я Тёмный.
На несколько секунд повисло молчание. Затем Елена, бросив быстрые взгляды на спутников, кивнула, и Эдгар немедленно поднёс к губам линк.
– Пресс-конференция в малом зале, – отрывисто сказал он. – Через двадцать минут.
– Твои условия приняты, – произнесла Елена. – Но ты сам понимаешь, что лишь от Таиссы зависит, что произойдёт дальше.
– Но она останется собой, – тихо сказал Эйвен Пирс. Сказал неизвестно кому… но Таисса уловила мимолётный взгляд, брошенный им в объектив. – Иногда это важнее.
Таисса закрыла глаза, не желая открывать их снова. Двести раз. Двести тысяч раз он говорил ей быть осторожнее, а она, не думая, встряхнула тех двоих, не понимая, на что пошёл её отец, чтобы она сохранила способности.
Аура Дира плеснула на неё обжигающей волной, а в следующий миг Таисса почувствовала на лице дневной свет.