Дир помолчал.
– Скажи мне только одно. Какое именно чувство мешает тебе согласиться на предложение Елены? Неприязнь? Упрямство? Страх?
Таисса на миг задумалась. Она ответила «нет» инстинктивно, не думая, но действительно, что ей мешало? Почему она не хотела сдаваться?
– Я проиграю, – наконец сказала она. – А я не хочу проигрывать.
Наступило молчание.
– Мне кажется, – наконец сказал Дир, – что ты уже проиграла.
Когда Дир удалялся от её кокона, его линк снова зазвенел. Таисса проводила его взглядом. Он был занят. Помогал людям, менял мир. И через десять лет он вот так же зайдёт к ней, небрежно раздвинет силовые поля кокона, забыв, что это невозможно, и спросит, не желает ли она всё-таки стать Светлой.
А она зарыдает и наконец согласится.
Когда принципы становятся ненужным грузом? И когда ненужный груз становится принципами?
Упрямство Эйвена Пирса спасло Таиссу и её способности. А её собственное?
Таисса сглотнула. Ей было плохо и одиноко, визит Дира обрадовал её так, как она не ожидала и сама, и она с изумлением почувствовала, как на глазах сами собой наворачиваются слёзы.
Чёртовы датчики.
И чёртовы Светлые. Ещё месяц в этом коконе, и сломать её будет проще простого.
Она закрыла глаза и вновь погрузилась в дремоту.
Таиссу разбудил звон линка, закреплённого напротив её кокона. На этот раз, похоже, вызов касался её самой.
– Ну? – вместо приветствия мрачно сказала она.
– Чарующие манеры, Таис.
– Отец, – выдохнула она. – Светлые тебя не тронули? Они спрашивали меня, не замешан ли ты.
Её отец не удостоил эту идею даже презрительным хмыканьем.
– Как ни странно, они ещё не настолько сошли с ума. Я поражён.
– Как ты думаешь, у других Тёмных всё благополучно? – отстранённо произнесла Таисса, думая об Л. – У моих друзей?
– Уверен, они хотели бы тебе помочь, – после паузы отозвался её отец. – Но мы не всегда всесильны.
Таисса тяжело вздохнула. Как же ей хотелось, чтобы Светлые пустили к ней отца, чтобы Вернон вновь проломил стены и вытащил её, чтобы таинственный Светлый не заманил друзей Л. в ловушку…
– Почему ты не учил меня стратегии и тактике и всему, что знаешь сам? – напрямую спросила Таисса, забыв про камеры. – Мне бы это помогло.
– Я слышал, у тебя и так неплохо получается.
– Я серьёзно.
– Потому что этому нельзя научиться, Таис. Я сам был безнадёжен в детстве, и моя мать много со мной билась, пока не махнула на меня рукой.
– А твой отец?
– Он жив, насколько я знаю, – помолчав, сказал отец. – Мы много лет не виделись.
Ох. Зачем она только спросила? Эйвен Пирс не говорил о своём отце. Дома не было ни одной фотографии, ни одной вещи её деда. Ни одного упоминания о нём, ни одной поездки. Отец просто улыбался в ответ на её вопросы.
Какая причина могла заставить её отца порвать со своим отцом? Её саму не могло бы отвратить ничто. Отец не отвернулся бы от неё, даже стань она отъявленной Светлой. Тогда что, что это могло быть?
Но сейчас было важно другое.
– Я много думала о Светлом, который подставил меня под предупреждение, – произнесла Таисса. – Сначала я думала, что он хочет лишить меня способностей. А теперь… теперь мне кажется, что эта ситуация с Верноном и его друзьями тоже была подстроена им. И его цель – не лишить меня способностей, а сделать так, чтобы я согласилась стать Светлой. Он хочет, чтобы у меня не осталось выбора.
– Интересно, – произнёс голос её отца из пустоты. – Он надеялся на второе предупреждение для тебя, а вышло даже лучше. Ты дала троим Тёмным уйти, совершила тяжкое преступление, и теперь ты полностью в руках Светлых. Думаю, тот, кто стоял за этим инцидентом, должен быть в восторге.
– Ты знаешь, кто он?
– Возможно. Но, боюсь, твою ситуацию это не изменит.
Таисса прикусила губу. Её подталкивали к этому решению, у неё не было другого выбора, но это было так унизительно и обидно: стать Светлой против воли, измениться безвозвратно, потерять себя…