Таисса ожидала, что перед ней распахнутся далёкие галактики. Картины, подобные которым она видела лишь на снимках с орбитальных телескопов. Буйство красок и форм, тонкие нити плазмы и пылевые облака, алмазный блеск и невероятное многообразие образов. Любуясь подобными слайдами, Таисса могла сидеть у экранов часами.
Вместо этого она увидела самую обычную звезду, сияющую чуть ярче, чем остальные. Звезду, которая увеличилась, пока не стала небольшим светилом.
Солнце.
– Все научные школы сходятся в одном, – произнёс отец Таиссы. – Светлые и Тёмные не эволюционировали: они появились на Земле точно такими, какими мы видим их сейчас. Ауры и сверхспособности, передаваемые по наследству, говорят нам, что отличия от обычных людей лежат в области генетики, но Светлым, несмотря на все их эксперименты, так и не удалось эти отличия вычленить и повторить.
Светлые смогли их повторить. Дважды, если верить Диру. Но сказать этого вслух Таисса не могла даже отцу. Эта тайна принадлежала не ей.
К тому же её отец был прав: если бы Светлым это по-настоящему удалось, к этому времени родились бы сотни тысяч новых Светлых. Чтобы Совет остановился на одном Дире? Немыслимо.
– Да, – произнесла Таисса вслух. – К чему ты клонишь?
– Вселенная меняется, Таис. Единственный закон нашего мира – это изменение. Но то, что делает нас Светлыми и Тёмными, – постоянно, из чего я делаю вывод… – Эйвен Пирс помолчал. – Это не самый популярный вывод, Таис.
– Какой вывод?
Вместо ответа её отец шевельнул рукой, и небо над головой изменилось. Солнце, мигнув, начало уменьшаться, отходить в сторону, и совсем скоро перед ними открылась невероятная красота. Жемчужно-серебряная спираль с тысячезвёздными рукавами.
Их родная галактика. Млечный путь.
Таисса выдохнула. Где-то среди миллиардов звёзд затерялось их Солнце. Глядя на эту картину, невозможно было представить, что они одни во вселенной.
– То, что делает нас Тёмными и Светлыми, зародилось вне Земли, – негромко произнёс голос Эйвена Пирса. – Иначе оно бы эволюционировало вместе с нами. Но вселенная не может быть постоянна, а это значит, что миллиарды лет назад в иных галактиках наш свет и наша тьма были иными. Возможно, тогда Тёмные были абсолютным злом, а Светлые физически не были способны начать войну. Возможно – у меня богатое воображение – всё было с точностью до наоборот.
– То есть мы были добрыми, а они – злыми? – уточнила Таисса. – Мне нравится.
Ей отец тихо засмеялся:
– Ну нет. Чтобы Светлые вдруг перестали проповедовать идею общего блага?
Они переглянулись и рассмеялись вместе.
– Моя мать часто задумывалась над этим, – произнёс Эйвен Пирс. – «Представь, – говорила она, – что когда-то свет Светлых был настоящим и выражал добро, принятие, понимание и любовь. Вдумайся: мог бы такой Светлый насильно сделать кого-то добрее? Захотел бы?»
– Нет, – вырвалось у Таиссы. – Ни за что.
Эйвен Пирс наклонил голову в полутьме. Галактика плыла над ними, и казалось, что мира за пределами этого зала и впрямь не существует: только космос, в который они с каждой минутой погружались всё глубже.
– С точки зрения утилитарной пользы для общества, насильно внушённая всем гуманность, безусловно, ценнее свободы воли. Но с точки зрения настоящего Светлого… разве один-единственный человек, свободно выбирающий добро, не ценнее целой планеты с искусственной добротой?
– Это говорила моя бабушка?
– Нет, я. Впрочем, не говорю, лишь спрашиваю. Не то чтобы идея не давала мне покоя, но порой я размышляю об этом. – Эйвен Пирс взглянул на неё. – Просто хотелось передать тебе эту мысль.
Воцарилась тишина.
– То есть Светлые неправы? – нарушила молчание Таисса. – И вообще они не идеальные Светлые, так что тьфу на них?
– Ну, идеального света всё-таки не существует, – в голосе Эйвена Пирса прозвучала ирония. – Логическая ловушка: как только кто-то провозглашает себя абсолютным эталоном добра, он тут же перестаёт им быть. Но кем бы Светлые себя ни считали, надо отдать им должное: их мир и благополучен, и безопасен.
– Но не свободен.
– Нет.
– Страшно подумать, какими были бы идеальные Тёмные, – проронила Таисса. – Уничтожали целые планеты на завтрак, должно быть.