«Серьёзно. Обещаешь поцеловать меня, если я вернусь с победой?»
«Да ты всё грозишься».
«И когда-нибудь обязательно выполню свою угрозу, Таисса-соблазнительница. В конце концов, не отдавать же тебя какому-то идиоту-Светлому».
«Этот идиот – мой близкий друг. И каким бы Светлым он ни был, пренебрежительно фыркать на него ты не будешь».
«Да. Прости. Не то чтобы я ревновал, но то, как он тебя бросил возле лаборатории, несколько раздражает».
Таисса моргнула:
«Откуда ты знаешь, что он оставил меня одну? Камер тут нет».
«Зато я есть».
Теперь она понимала всё меньше и меньше.
«Что?»
«Эй, – текст на экране звучал очень мягко, – я правда рядом. Расстояние иногда не имеет значения».
И что-то в том, как он это сказал…
Её словно ударило током.
Таисса резко подняла голову. И открыла рот: с крыши соседнего здания сорвалась в небо фигура в тёмном. Она не успела увидеть лица, лишь темноволосый затылок, но…
«Это ты? – торопливо написала она. – Это был ты?»
Но виртуальный экран уже мигал алым огоньком. Связь оборвалась.
Таисса встала и подошла к чудом уцелевшей рощице, росшей в отдалении. Закрыла глаза и провела пальцами по стволу молодой яблони. Та отозвалась лёгким шуршанием листьев. Точно так же, как в старом воспоминании.
…На далёком северном острове росла дикая яблоня. Таисса знала это очень хорошо, потому что она сама её посадила. Сама, хотя ей едва исполнилось четыре.
На могиле Элен Пирс. У плоского камня с её именем.
Её отец нечасто говорил о смерти своей матери. Лишь один раз он ответил на вопрос Таиссы прямо: очень спокойно и тихо сказал, что искать убийцу бесполезно. Губы у отца были совершенно белые. А аура…
Эйвен Пирс знал убийцу? Знал и понимал, что не может отомстить?
У них осталась лишь яблоня, которую они посадили на её могиле. Лишь взгляд тёмных глаз с фотографии.
Тело Элен Пирс так и не нашли, хотя все криминалисты, исследовавшие место, где на неё напали, сходились на том, что она мертва. Можно было притвориться, что она всего лишь пропала без вести, ждать и надеяться все эти годы… Но какой был смысл обманывать себя?
Бабушка, которой у Таиссы никогда не было. Мать, которую отец Таиссы потерял в четырнадцать.
И вот теперь Таисса потеряла его самого.
Яблоня. Маленький клочок земли, защищённый от ветра. Саженец в руке Таиссы был простым и крепким, листья щекотали шею, и, когда Таисса наконец отставила лопатку и повернула к отцу перепачканное землёй лицо, он улыбнулся ей. И, наверное, Элен улыбнулась бы тоже.
– Когда-нибудь я посажу для тебя яблоню, – прошептала Таисса. – Как бы я хотела вернуться на тот остров вместе с тобой…
Но она не могла скрыться от Светлых. Тёмную ауру не спрятать, и рано или поздно её выдали бы Совету всё равно. Светлые могли плюнуть на троих Тёмных мальчишек, но дочь Эйвена Пирса не прекратили бы искать никогда, как не прекратили бы искать её отца. Эйвен Пирс чудом избежал трибунала и казни, но выпускать его из рук Светлые не были намерены до самой его смерти.
Таисса криво усмехнулась. И вот теперь они остались ни с чем.
Она бросила взгляд на индикаторы линка – и изумлённо подняла бровь. Количество непрочитанных сообщений зашкаливало.
Тёмные знали о смерти Эйвена Пирса. Кто-то из «Бионикс» сообщил кому-то из бывших Тёмных о взрыве, кто-то узнал код её линка через третьи руки – и пошла волна. Что бы они все ни думали о ней теперь, она была дочерью своего отца – а в словах утешения нуждались даже подлые предатели, публично согласившиеся стать Светлыми. Кто-то, вероятно, рискнул всем, чтобы только переслать ей это сообщение.
Таисса грустно улыбнулась.
Завтра. Завтра она прочитает всё и ответит на каждую строчку.
И заявит, что смерть отца её не сломала.
Лунный свет бил в глаза. Таисса отбросила плед и спрыгнула с кушетки на пол.
Прямо к бортику бассейна. Она снова была дома у Дира, и вокруг простирался знакомый огромный зал.
Таисса потёрла лоб. Она помнила, как прилетела, помнила, как устало прилегла на кушетку, как закрыла глаза… неужели она проспала весь вечер? А Дир накрыл её пледом?