– Абонент Икс, – произнесла Таисса. – Исходящий вызов.
Вызов был заблокирован практически мгновенно. Таисса подняла брови. То есть таинственный Светлый был в сети, но не желал сейчас говорить именно с ней? Или не мог? Потому что общался с её куратором или психологом, например?
– Оставить сообщение абоненту Икс.
Спустя несколько секунд огонёк неохотно мелькнул зелёным. Таисса поднесла линк к губам.
– Первый вопрос, – медленно начала она. – Что это за экспериментальный метод, которым меня будут обращать Светлые, и есть ли пути ему противостоять? Чисто гипотетически, разумеется.
Нейросканер бы завизжал от такой наглой лжи. Впрочем, она всего лишь собирала информацию, разве нет?
– И второй вопрос, – глубоко вздохнув, добавила она. – Моему отцу предлагали стать Светлым, и он отказался. Мне нужна видеозапись, раз уж у Светлых такие интересные архивы.
Она потянулась к отбою, но на дисплее уже мигало стандартное «абонента не существует». Канал связи был закрыт. Оставалось лишь надеяться, что таинственный Светлый сможет связаться с ней снова.
Таисса помедлила, прижимая катану к груди.
И отправилась в спальню, где и раскрыла список непрочитанных входящих сообщений на линке.
Имена, которые она не слышала годами. Имена, которые даже её неприступная мать порой произносила с придыханием. Имена, которые больше ничего не значили.
И все они сочувствовали ей. Она была Тёмной, она потеряла отца – и она была одной из них. Всё ещё. Всегда.
Таисса диктовала ответ на каждое сообщение почти четверть часа, порой даже дольше. Таисса знала, что всё отслеживается Светлыми, знала, что эти связи будут рано или поздно обрублены, линки закрыты, и всем им, возможно, грозили санкции за эти письма. Тёмным было запрещено общаться друг с другом, и члены Совета едва ли окажутся милосердны. Но не ответить она не могла.
Дурацкие истории из детства, вызывающие теперь только слёзы. Старые добрые времена. Общие воспоминания. И, конечно же, глубокая благодарность. Таисса мало что была способна чувствовать, кроме боли, но все её слова, полные признательности, спокойные, гордые или горькие, были искренними.
Когда она закончила, за окнами давно уже спустился вечер. Последние часы Таисса говорила с линком в полной темноте, лишь горели два изящных светильника у кровати.
Но самое главное письмо ещё не было написано. Таисса боялась его писать. Ведь как только она напишет матери, её отец будет мёртв по-настоящему.
Поэтому вместо этого Таисса набрала код, который уже знала наизусть.
«Я писала тебе утром. Сейчас уже вечер, но даже в полночь меня будет интересовать только одно: ты жив, цел и на свободе?»
Линк мигнул огоньком почти тотчас же.
«Первое. Со вторым и третьим определюсь чуть позже, детка. Мне предстоит весёлый бег по крышам».
«Бег? Не полёт?»
«Я живу интересной жизнью, не так ли?»
«Охотишься за лидером варианта «ноль»?»
«В точку. И мне очень, очень некогда».
Пальцы Таиссы на миг сжали линк.
«Удачи».
«Она мне понадобится. Увидимся, Таисса-бунтарка. На следующую нашу встречу оденься пособлазнительнее. Юбку, впрочем, можешь не надевать вовсе».
Таисса слабо улыбнулась, когда связь прервалась. Л. всё-таки сумел поднять ей настроение.
И всё ещё не желал, чтобы она услышала его настоящий голос. Почему? Она уже слышала его где-то ещё? Где?
Таисса перевела взгляд на список абонентов. Имя её матери всё ещё было затенено серой строкой. Её линк был недоступен. Закрыт был даже приём сообщений.
Таисса прикрыла глаза, вспоминая старую, кажущуюся с высоты лет чёрно-белой картинку из прошлой жизни. Горит огонь в камине, мамина голова покоится на коленях у отца, а он читает и свободной рукой перебирает мамины волосы. А трёхлетняя Таисса, зависнув в воздухе, играет с кубиками у каминной решётки и пытается выстроить из таких сложных и непонятных букв имена родителей.
– Мама, – прошептала Таисса. – Я так тебя люблю.
Хотелось есть. Таисса принюхалась. И хотелось не просто так: из зала умопомрачительно пахло жареной курицей и чесноком. Дир был невеликим поваром после настоящих мастеров своего дела: это Таисса уже успела узнать. Но тут даже ей захотелось попробовать.