– Знаешь, – без улыбки сказал Дир, – а ведь такими бывают и Светлые.
Таисса моргнула. Он был прав. Тогда почему ему не дали вырасти в обычной семье, с родителями, которые любили бы его по-настоящему? Зачем его заставили пройти через всё это?
И она уже почти было спросила об этом вслух, но всё-таки поняла раньше.
– Мой отец больше всего хотел, чтобы я была счастлива, – сказала Таисса тихо. – Но с тобой всё было по-другому. Ты слишком нужен Светлым, чтобы они поступились из-за твоего счастья драгоценными процентами успеха. Нет, ты должен был стать и лидером, и непревзойдённым мастером боя, и Великий Тёмный знает кем ещё. Поэтому не было даже мысли, чтобы ты рос в нормальной семье. Ни одной кандидатуры в приёмные родители, будь то даже члены Совета. Только муштра, непрерывное наблюдение за детской кроваткой и лучшие специалисты, которым зачастую было плевать на мальчишку. И которые порой сами просили закрепить свою привязанность к тебе внушением, чтобы работать ещё лучше, верно?
Таисса перевела дыхание. Смахнула непрошеные слёзы.
– И ты рассказываешь мне об этом, чтобы напомнить: мы здесь не любимые дети, мы – ценные инструменты. Светлые никогда не дадут мне этого забыть, как не дали тебе. И я должна понять это, чтобы принять то, что идёт следом.
Таисса на миг прикрыла глаза. Началось. То, ради чего она сидит за этим столом. Два инъектора на белой скатерти.
– Я бы ещё вспомнил одну простую истину. – Дир промокнул губы салфеткой, дунул на неё, и она отлетела в мусорную корзину. – Что рядом с нами живут сотни тысяч других детей. Их любят родители, у них есть друзья, и, в отличие от нас, им позволено жить нормальной жизнью. Но они будут беззащитны перед нами, если кто-то из нас потеряет над собой контроль.
– Другими словами, я, как и ты, неуправляемое оружие чудовищной силы, – уже спокойнее сказала Таисса, подцепляя рис палочками. – И ты не намерен делать мне поблажек.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, забыв о полупустых тарелках.
Потом Таисса кивнула:
– Доедим? Не хочется пока приступать к десерту.
Дир невесело улыбнулся:
– Конечно.
Кусочки курицы с рисом, обильно политые соусом, так и таяли во рту. На пару минут Таисса забыла обо всём: она была обычной голодной девчонкой, с жадностью набросившейся на вкусную еду.
Наконец она со вздохом отставила пустую тарелку – и вздрогнула, когда Дир в ту же секунду сделал то же самое.
– Левый от тебя или правый? – негромко спросил он, глядя на инъекторы.
– Что?.. – Таисса моргнула. – Ну, допустим, левый, но что…
Дир кивнул, закатал рукав своей рубашки, достал из левой упаковки инъектор и, прежде чем Таисса успела даже вскрикнуть, вогнал содержимое себе в руку.
– Они идентичны, – спокойно сказал он. – Мне не хотелось бы, чтобы тебя мучило недоверие.
– Почему… – Таисса моргала, глядя на него. – Почему ты это сделал?
Дир протянул руку, в которую только что всадил содержимое инъектора, и коснулся её пальцев.
– Ты не представляешь, как ты мне дорога, – негромко сказал он. – Я бы очень хотел, чтобы ты завтра проснулась со Светлой аурой и всё было бы позади. Но выбора нам не дали.
– Не дали, – с горечью подтвердила Таисса. – Только два инъектора.
– Именно поэтому я и заставил Совет дать препарат и мне. Чтобы с тобой не посмели сделать ничего, чего бы не сделали со мной.
Дир вздохнул, опуская рукав.
– Но чем быстрее ты станешь Светлой, тем лучше. Ты не изменишься так уж сильно: просто начнёшь ставить благополучие других выше своего, а общее – выше личного. Как и все мы.
– Но я не хочу, – прошептала Таисса. – Я хочу оставаться собой. Одинокой, растерянной, эгоистичной, раздражительной – какой угодно, но собой. Я не хочу, чтобы моё тело заняла незнакомка.
– Этого не произойдёт, – терпеливо сказал Дир. – Но ты изменишься и сама этого не заметишь. Всё равно что случайно выучить квантовую физику и обнаружить это только на выпускном экзамене.
Таисса фыркнула: