– Я подозреваю, ты будешь молчать, – бесстрастно продолжил её психолог, Александр, появляясь в кадре. В этот раз на нём был лабораторный халат, и выглядел он как невзрачный техник. – Пусть так. Просто выслушай меня.
– Почему-то, когда речь идёт о переговорах со Светлыми, у меня никогда нет выбора, выслушать ли их, – задумчиво сказал отец Таиссы. Его голос был хриплым, почти чужим, но в нём слышалась знакомая ирония.
– Во-первых, конфиденциальность. Эйвен, этот разговор – между нами двумя. Я отключил всю записывающую аппаратуру. Совет дал санкцию на нашу беседу, но я настоял на том, чтобы она оставалась приватной. Так, я надеюсь, у меня будет больше шансов тебя переубедить.
В кадре мелькнуло лицо Александра крупным планом, и Таисса увидела на нём глубокую скорбь и сочувствие. Безупречно разыгранные. Кто-то другой, не её отец, поверил бы безоговорочно.
Её отец устало усмехнулся:
– В чём?
– Тебе очень больно и страшно сейчас, я знаю. Худшая минута в твоей жизни. Допросы, переговоры, капитуляция, инъекции перед процедурой – это сказалось на тебе и ещё скажется. Но всё может закончиться, если ты скажешь лишь слово.
Её отец вздрогнул:
– Что?
– Я принёс тебе предложение Совета. Если ты согласишься, сможешь стать одним из нас. Мои работы дали результат, Эйвен. Я всё-таки осуществил свою мечту, пусть и на двадцать лет позднее, чем хотел. Первая порция нанораствора готова. Только для самых сильных Тёмных: другие не выдержат. Но ты – да.
– И что же меня ждёт? – помедлив, спросил отец. – Если я соглашусь?
– Не место в Совете, – с лёгкой насмешкой сообщил Александр. – И не власть над миром. Но кому она нужна?
– Мне.
Теперь в голосе её отца не было ни малейшей иронии.
– Мне не нравится, как этот мир устроен, и я собираюсь это изменить, – очень спокойно сказал он. – Со способностями или без.
– С нами это будет сделать куда легче.
– Не уверен.
– Почему же, Эйвен? – серьёзно спросил Александр. – Для таланта вроде твоего откроется море возможностей. Скажем, в нашей генетической программе.
– А, конечно, – кивнул отец. – Мои гены и гены моей дочери. Вы так и не поняли, что дело не в генах, а в голове.
– Ты не представляешь, какое будущее нас ждёт. Чего мы уже достигли. Если я прав, от успеха нас отделяет лишь несколько поколений.
– И именно этого, – просто сказал отец, – я и не хочу.
– Мир, полный Светлых, тебя не привлекает?
– Меня не привлекает мир, где люди, подобные вам, получают то, чего они хотят, – очень холодно произнёс Эйвен Пирс. – И где их желания могут обернуться трагедией для всего мира, если мы не дадим им отпор. С боевыми лазерами, если наши способности будут нам недоступны.
– Знаешь, – задумчиво сказал Александр, – мне всё больше кажется, что мальчишка вроде тебя наверняка позаботился бы о том, чтобы создать орудие возмездия. Это и есть твой проект «Лекс», хм? Боевые лазеры?
Отец Таиссы только улыбнулся.
– Хорошо, оставим проект «Лекс» и планы преобразования мира, – сухо сказал Александр. – Подумай о своей семье. Если ты станешь человеком, то в случае нападения не защитишь ни себя, ни свою жену, а защищать будет от кого.
– Риск, который вы будете предотвращать всеми силами.
– Допустим. Но что скажет твоя дочь, узнав, что ты отказался?
– Всё, что придёт ей в голову, – спокойно сказал Эйвен Пирс. – Я верю в её изобретательность.
– А если она сама захочет стать Светлой?
– Если вы её заставите, вы имеете в виду? О, за неё я буду полностью спокоен. Вот вам я бы не позавидовал.
– Твоя мать не хотела бы видеть тебя человеком.
Это вывело её отца из равновесия, Таисса увидела это мгновенно. Он не шевельнулся, но его аура дала такой выброс, что по стене силового кокона пошла вибрация.
– А я предпочёл бы не терять её в четырнадцать лет, – очень тихо проговорил он. – Но у людей вообще бывают странные желания. К несчастью, они редко исполняются.
Двое мужчин молчали, и в полутёмном зале царило такое напряжение, будто искрил сам воздух.