– В нашу последнюю встречу ты сказал мне, – нарушил молчание Александр, – что мы её убили и что ты никогда нам этого не простишь. Совет много лет искал виновных в её гибели, и я могу тебя заверить: наше вмешательство здесь исключено. Абсолютно. Я лично проверял все алиби.
– Разумеется, я вам верю, – бесстрастно сказал её отец. – Что-нибудь ещё?
– Поверь мне. Пожалуйста. Мы – и я, стоящий в этой комнате, – не убивали твою мать, и сейчас я предлагаю тебе руку дружбы и помощи.
– Нет.
– Почему, Эйвен? Потому что я разговариваю с тобой недостаточно вежливо? С военным преступником и убийцей?
Её отец на миг прикрыл глаза:
– Право, если вы пришли сделать эту процедуру ещё более болезненной, должен вас поздравить.
– Ты давно уже не ребёнок, Эйвен. Должен выдержать.
– Почему-то я в этом не так уверен, – отрешённо сказал отец. – Почему-то именно сейчас мне не хватает заботливых рук матери. Пальцев моей жены на рукаве. Улыбки моей дочери. Обычная человеческая слабость. Уверен, вас она никогда не касалась.
Пауза, последовавшая за этими словами, длилась дольше. Человек в халате отошёл в затемнённый угол, и теперь Таисса не видела его лица.
– Ты упрямый и глупый мальчишка, – наконец сказал он. – «Назло им всем стану калекой»?
– Да, – просто сказал отец. – Именно так.
Александр покачал головой:
– Я думал, ты приведёшь более благородные мотивы. Твоё дело, например. Что ты не можешь изменить Тёмным, потому что всегда был и будешь их знаменем.
– Это преувеличение.
– Нет, это правда, и ты знаешь это не хуже меня. Но без способностей ты бесполезен, и скоро твоё место займёт твоя дочь, которая будет более сговорчивой. Таисса станет Светлой, Эйвен. И даже ты не сможешь это предотвратить.
– Разумеется, – согласился отец. – И среди Светлых её ждёт блестящее будущее, не так ли?
Таисса зябко обхватила себя за плечи. Он знал. Конечно же, он знал.
– Как, – насмешливо произнёс Александр, – ты не возражаешь?
– Как я могу возражать, лёжа здесь? – тем же тоном ответил отец Таиссы. – Но, надо сказать, если бы я хотел уничтожить иерархию Светлых изнутри, лучшего способа я бы не придумал.
– Она ещё совсем девочка.
– У которой будет превосходный наставник. – Эйвен Пирс с усилием повернул голову, и их взгляды встретились. – Не так ли?
– Эйвен. – Александр покачал головой, и сейчас в его голосе слышалась неподдельная боль. – Ты знаешь, что я не желаю зла ни тебе, ни твоей дочери. Всё, чего я хочу, – чтобы ты подумал, от чего отказываешься. И представил себе, что произойдёт, как только я закрою за собой дверь. А я вот-вот это сделаю: даже я понимаю, когда битва проиграна.
– И, конечно же, вы будете самым внимательным образом слушать мои крики, – устало сказал отец Таиссы. – Я неправ?
– Прав, разумеется.
– Я был о вас лучшего мнения.
– Поверь, это не принесёт мне никакого удовольствия. Но потерять тебя во время процедуры чревато бунтом оставшихся Тёмных. Ты должен это понимать.
Эйвен Пирс слабо улыбнулся. Стенки кокона всё ещё вибрировали.
– Да, действительно. Как же я мог подумать, что вы всего-навсего опасаетесь за мою жизнь? Крайне глупо с моей стороны.
– И это тоже. Эйвен, твой уровень стресса показывает, что ты можешь не перенести процедуру. Если ты желаешь получить отсрочку, чтобы успокоиться…
– Не желаю. А сейчас, мне кажется, вам пора идти. Меня же, – Эйвен Пирс усмехнулся, – ждёт много интересных ощущений.
– Ты сам на них согласился.
– И пожалею об этом тысячу раз в ближайшие полчаса. Так что уходите быстрее, пока я не начал перед вами унижаться и умолять прервать процедуру. Вряд ли это зрелище будет в вашем вкусе.
– Хорошо, – обречённо сказал Александр. – Я уйду. За процедурой останутся наблюдать только техники и врачи. Ты хочешь что-нибудь передать Таиссе на случай, если вы больше не увидитесь?
– Я не собираюсь умирать, – коротко ответил отец Таиссы. – Уходите.
В дверях Александр остановился, и на этот раз мука, звучащая в его голосе, казалась настолько искренней, что вздрогнула даже Таисса.