Лара выглядела по-прежнему безупречно. В отличие от Таиссы, которой срочно нужно было в туалет. Или в душ. Или, чёрт подери, одновременно.
Когда на линке Лары загорелся знакомый синий огонёк нейросканера, Таисса почти не удивилась.
– Ты успела предупредить кого-нибудь о наших планах? Вернона Лютера? Кого-то ещё?
– Нет.
– Ты одобряешь наши действия?
Пауза.
Сейчас Таиссе будет очень больно. Или от правильного ответа, или от лжи: нанораствор не прощал проколов. А в её состоянии любой прокол станет если и не фатальным, то весьма болезненным.
Значит, нужно было точнее формулировать мысли.
– Я выступаю за мирный процесс между Светлыми и бывшими Тёмными, – осторожно сказала Таисса. – И мне очень жаль, что он чуть не сорвался.
Лёгкое головокружение. И ничего.
Всего лишь. Таисса улыбнулась. Так просто. Почему она не догадалась сразу?
На лице Лары не отразилось никаких эмоций.
– Ты по-прежнему делаешь всё, чтобы подчиниться нанораствору и стать Светлой? Одной из нас?
Долгая, долгая пауза.
Здесь было не спрятаться за формулировками.
Таисса молчала, мучительно соображая. Какие силы ей призвать на помощь, чтобы не позволить себе сказать «нет»? Потому что «нет» говорить было никак нельзя. Её запросто могли снова упечь в кокон на долгие недели. И бывшим Тёмным это не поможет никак.
Кем бы ни были те, кто не попался в ловушку сегодня, они ясно дали ей понять, что Таисса должна справиться сама. Но как? Как, когда у неё совсем нет сил?
Таисса подняла беспомощный взгляд на лицо Дира. И он понял.
– Да, – легко сказал он. – Сегодня я отвечаю за неё. И как куратор Таиссы, приостанавливаю все проверки на три дня. Моей подопечной нужно восстановиться.
– Твой выбор, – сухо сказала Лара.
– Спасибо, – тихо сказала Таисса.
– Сними эту тряпку, – бросила ей Лара через плечо. – И вымойся.
Когда шаги Лары затихли в коридоре, Дир подхватил Таиссу на руки. Несколько умелых движений – и её тело вновь обрело чувствительность.
– Что вы собирались с ними делать? – хриплым шёпотом спросила Таисса. – С теми, кто пришёл бы за мной? Агрессивные переговоры? Пытки, как с моим отцом?
– Ты чересчур однобоко представляешь ситуацию. Хотя у Эдгара были… разные идеи на этот счёт.
– Почему просто не сделать то, что они просят? Рамона предлагала вам…
– То, на что мы не можем пойти. Ты сама понимаешь, что никто не разрешит Тёмным создавать анклавы и уж тем более не запретит массовые внушения по всему миру.
– А значит, любое сопротивление должно быть уничтожено.
– Обезврежено.
Таисса невесело улыбнулась:
– Когда речь идёт о нас, это одно и то же. Мы больше не умеем сдаваться, Дир.
– Они, – мягко поправил её Дир. – И они сдадутся. Дай нам время.
Дир взлетел, переходя на сверхскорость, и уже через полминуты опустил её на мягкий ковёр. Таисса огляделась: они находились в уютно обставленной комнате, больше похожей на гостиничный номер. Ничего лишнего.
– Дверь в душ слева от тебя.
Платье Таисса содрала, едва закрыла за собой дверь. Бельё тоже промокло от крови и без сожалений было отправлено в корзину.
Таисса шагнула под горячие струи и почти сразу ощутила, как спадает напряжение. Она размотала размокшие бинты на горле и глянула в зеркало: шрамы бледнели на глазах.
Дир спас её. Вернон, она знала, не хотел её убивать, но Таисса погибла бы от потери крови, если бы Дир оставил её и кинулся вдогонку.
Но её куратор не бросил бы её никогда.
Таисса протёрла зеркало. Оттуда на неё смотрела очень бледная, очень усталая, но всё-таки вполне симпатичная версия её самой.
Почти Светлая версия.
Таисса выключила воду. Ни расчёски, ни хотя бы полотенец в ванной не было, так что она набросила банный халат на горячее мокрое тело, пригладила волосы и осторожно открыла дверь.
Дир спал в кресле глубоким, чистым сном, сбросив пиджак и оставшись в одной рубашке почти без следов крови. С этого угла Таисса могла разглядеть и глубокие тени под его глазами, и почти незаметные следы на кистях, оставшиеся от короткого неравного поединка с Верноном.