– В нос? Ха! От силы три.
Они глядели друг на друга, и всё было понятно без слов.
Дир сжал её пальцы и отпустил.
– По крайней мере, о варианте «ноль» мы можем не думать. Вернон Лютер оказал нам услугу: после его отчаянной атаки они легли на дно. Не думал, что несколько дерзких Тёмных могут их так напугать.
– Не стоит нас недооценивать, – серьёзно сказала Таисса. – Мы очень изобретательны. И коварны.
– Об этом я уже успел догадаться. – Дир глядел на неё с выражением, очень напоминающим нежность. – Но мы не такие уж и разные, Таисса. В детстве мы все похожи. Только потом мы идём разными путями.
– Когда я была маленькой, я читала сказки Светлых, – тихо сказала Таисса. – Ни в одной не было ни слова про вмешательство в чужое сознание. Только про героические поступки, истинную любовь и жертвы во имя великой цели. Знаешь, там почти каждый раз кто-то жертвовал жизнью. Мы, Тёмные… мы почти никогда так не поступаем.
Дир вскинул бровь:
– Неужели никто из Тёмных не мечтает о подвигах? Даже на войне?
– Никто из нас не хочет умирать. Даже лишение способностей предпочтительнее героической гибели. Стать героиней? – Таисса с иронией улыбнулась. – Всё равно что превратиться в Светлую.
Дир смотрел на неё серьёзно и понимающе, и Таиссу словно ударило током.
Именно это и готовили ей Светлые. Стать героиней, бесстрашно защищающей всех и жертвующей собой ради них. Каноническое определение Светлой. И именно это её и ждало. Неизбежно и неотвратимо.
Таисса чуть не застонала.
Так. Довольно. Она дочь Эйвена Пирса, и поддаваться унынию она не будет.
– И… ещё кое-что, – помолчав, сказал Дир. – Кое-что очень важное. Час назад с нами связалась Рамона Вендес. Бывшие Тёмные предложили переговоры. И они хотят, чтобы ты присоединились.
У Таиссы перехватило дыхание.
– Что?! Когда?
– Завтра утром. Мы пытаемся не допустить кровопролития на завтрашнем марше.
Глаза Таиссы расширились:
– Серьёзно? Дир, я обязана там быть.
Дир вздохнул:
– Таисса… я знаю. Но ты можешь оказаться между двух огней, и твоя горячность сорвёт весь процесс. И что тогда?
Таисса скрестила руки на груди.
– Рамона потребовала, чтобы я присоединилась, верно? Значит, не пустить меня вы не можете.
Дир устало улыбнулся:
– И обещать мне, что ты будешь вести себя осторожно и взвешенно, ты, конечно, не будешь.
– Ни малейшего желания врать. Я же знаю, что у тебя нейросканер.
Они обменялись понимающими взглядами.
– Где пройдут переговоры? – спросила Таисса.
– Мы предложили здание Совета, но, узнав, что на переговорах будет Ник, бывшие Тёмные предпочли собраться у него. Нам они не верят, но знают, что Ник не допустит убийства парламентёров или захвата их в плен в своём доме. Так что мы переночуем у него, а рано утром туда прибудут Елена, Эдгар, другие Светлые и представители Тёмных во главе с Рамоной. Возможно, мы даже достигнем компромисса. По крайней мере, Ник на это надеется.
– Ник вступится за меня, если остальные будут против, я уверена, – быстро произнесла Таисса. – Мы нашли с ним общий язык на приёме, ты же помнишь.
– С Ником сложно не найти общий язык, – отрешённо улыбнулся Дир. – Он навещал меня в детстве. Я всё просился сразиться с ним, но вместо этого он рассказывал мне сказки.
– Хорошие?
– Дурацкие. – Дир посерьёзнел. – И очень грустные. Но я помню их до сих пор, все до одной.
Он вздохнул, решаясь:
– Хорошо. Глупо колебаться, правда? Но у меня одно непреложное условие.
– Какое?
Дир улыбнулся ей, откровенно ею любуясь:
– Ты выспишься, Таисса Пирс. Как следует позавтракаешь. И просто будешь собой.
– Это три условия, – возразила Таисса, беря его за руку.
Они замерли, глядя друг другу в глаза. Дир наклонился к ней, поправляя прядь, упавшую на щёку, и Таисса почувствовала его дыхание. Так тепло, так близко…
Но он отодвинулся.
– Пора ехать, – негромко сказал он. – Ник нас ждёт, и завтрашний марш совсем скоро, так что уютный ужин и настольные игры откладываются на неопределённый срок. Но совсем скоро, когда ты станешь Светлой…