А Александр всё отрицал. Лгал ли он? Или говорил правду?
– Я поднял архивы, увидев ту запись, – подал голос Дир. – Александр говорил правду, Таисса. Мы невиновны.
Таисса закусила губу. Узнает ли она правду хоть когда-нибудь?
Она перевела взгляд на Ника Горски.
– Вы были бы куда лучшим главой Совета, чем Елена, – тихо сказала она. – Почему вы остаётесь в стороне?
– Потому что я никогда не умел ни разделять, ни властвовать. Единственное применение, которое нашли мне Светлые, – на поле боя. И я давно уже перестал с этим спорить.
Они снова замолчали, глядя через окно на реку и колышущуюся на лёгком ветру листву ив. Мир и покой. Совсем не так, как в пригородах разорённого Лондона.
– Бывшие Тёмные завтра будут здесь, – произнёс Дир вслух. – Меня пугает мысль, что мощь Рамоны Вендес может получить любой человек. Если производство удешевится и их станет не сотни, а сотни тысяч…
Таисса не сдержала язвительной улыбки:
– Вы уже задумываетесь о том, чтобы заказать пару имплантов и себе?
Ник Горски покачал головой:
– Увы, нет. Твой отец сказал нам правду во время допроса, Таисса. Тёмные и Светлые не могут использовать боевые импланты. Аура не даёт им прижиться.
Как и следовало ожидать. Её отец продумал всё заранее: он бы не захотел дать Светлым подобный козырь.
– Так о чём вы хотите договориться завтра? – спросила Таисса. – Вы ведь не собираетесь на самом деле отменять внушения.
– Разумеется, нет, – спокойно отозвался Ник.
– То есть вы не будете делать ничего? Даже если на марш выйдут миллионы?
– А сотни других миллионов, которых мы должны защищать? Которые хотят жить в безопасном и благополучном мире? Они будут беззащитны в мире, который привычен Тёмным? Мы ответственны и за них.
– Значит, к общему знаменателю мы не придём, – подытожила Таисса. – Зачем тогда переговоры?
– У нас есть пара предложений для бывших Тёмных. С Эйвеном они бы сработали, но неизвестно, кто возглавляет их сейчас.
– Рамона?
Ник вновь покачал головой:
– Не уверен, что окончательные решения принимает Рамона. Я неплохо знаю её досье: она хороший исполнитель, но никудышный тактик. А тактически они действуют почти безупречно.
– А если они откажутся? Будете искать точки соприкосновения до последнего? Или Совет предпочтёт просто подавить мирный марш любыми средствами?
– Боюсь, и первое, и второе. И это-то, – вздохнул Ник Горски, – меня и пугает. Дир, подготовь телеконференцию с Советом, пожалуйста. Послушаем, что скажет Елена.
Ник указал на деревянную лестницу, ведущую на второй этаж.
– Спальня для гостей открыта, Таисса. Всё необходимое внутри. Располагайся.
– На телеконференцию меня, конечно же, не позовут, – мрачно произнесла Таисса.
– Конечно же, – кивнул Ник. – Спокойной ночи. Увидимся завтра утром.
Без лишних слов Таисса поднялась по лестнице. У неё было сильное искушение остаться в коридоре и послушать, но она лишь вздохнула – и толкнула дверь в спальню.
Умывшись и надев ночную рубашку, Таисса забралась в простую дубовую кровать и села, обняв колени.
Если у бывших Тёмных всё получится, мир начнёт меняться. Исчезнут навязанные ценности, и каждый сможет выбирать свою судьбу, не боясь, что ему перекроят мозги. И в таком мире Светлые больше не смогут господствовать.
Таиссе очень хотелось поделиться этим знанием с кем-то. Поговорить.
И она знала, с кем именно.
«Привет, Л., – набрала она. – Завтра переговоры с бывшими Тёмными. Великий день, как думаешь?»
Ответ пришёл не сразу.
«Ну, я собираюсь проснуться и явить себя миру. Так что ты определённо права: великий. Будет величайшим, если я найду шампунь».
«Ты всё ещё в бегах?»
«Естественно, детка. Думаешь, Светлые жаждут погладить меня по головке за моё хорошее поведение? Меня лишат способностей, как только увидят, и спасибо, если не вздёрнут».