Срань господня, это самое вкусное, что я пробовала в жизни! В десять раз вкуснее красной икры, которую я просто обожаю, и в сотню раз вкуснее сопливых устриц.
— Нравится? — проникает в ухо тихий голос Баженова.
Я вскидываю взгляд и замираю. Блеск его глаз и застывшая на лице полуулыбка пробирают до дрожи. Бедра самопроизвольно сжимаются.
Эй... это что такое?..
Очевидно, растерянность на моем лице заставляет его улыбнуться шире.
— Вкусно?
— Сойдет, — буркаю, откусив кусочек побольше.
Мои щеки пылают, а Иуда продолжает пялиться на меня, и в итоге я не выдерживаю.
— Что?..
— Ты смешная.
— Обхохочешься, ага... — тянусь к кружке и делаю большой глоток чая со вкусом каких-то ягод.
— У тебя в городе, наверное, и жених имеется?
— Конечно, Антош, — облизываю губы, заправляя прядь волос за ухо, — И жених, и целая армия поклонников.
— Такая популярная? — заламывает бровь.
— Очень популярная. Это в ваших Бодунах красоту не ценят...
Баженов молча кусает чебурек и сосредоточенно его жует. Естественно, это гораздо важнее и приятнее, чем подтвердить то, что я действительно красивая.
— И где же твоя армия сейчас? Почему не ищут свою королеву? — усмехается он, — Нашлись дела поважнее?
— Ну, почему же?.. — распрямляю плечи, — Рафаэль, мой жених, сейчас заграницей. Как только вернется, примчится за мной на белом Мерседесе.
— М-м-м... — Антон протягивает руку и подушечкой большого пальца касается моего подбородка, — Сок побежал.
Пыхнувший в лицо жар, стекает вниз, обжигая шею и грудь. Я едва не давлюсь чебуреком.
Этот Иуда — сексуальный гад.
Глава 16
Василина
Я не знаю, как это работает, но после чебурека меняются даже мои впечатления от шоппинга.
Нормальный магазин — по местным меркам. Да и с кроссовками Антон обещал помочь. Нет повода расстраиваться.
Сидя с ногами на переднем пассажирском его внедорожника, я улыбаюсь. Салон пропах чебуреками, потому что я заставила его купить еще шесть штук взамен капкейков, которые от меня, наверняка, ждут. Конечно. Я ведь очень заботливая.
— Антон, у тебя есть девушка? — решаюсь спросить только в рамках взаимообмена информацией.
— Конечно, — роняет негромко, коснувшись взглядом моих губ.
Если это правда, то мне жаль бедняжку, потому что, кажется, Баженов на меня запал.
Элегантным жестом убираю волосы от лица и опускаю ладонь на коленку. Антон, косясь, следит за каждым моим движением. Не все с ним так печально — у деревенщины прекрасный вкус.
— И где она?
— В соседнем селе, — отвечает неопределенно таким тоном, словно не хочет говорить о ней.
Я тактично замолкаю, но меня хватает всего на несколько секунд.
— А... она знает, что ты других девушек по чебуречным водишь?
— Не знает, — дергает бровью Антон.
— Ай-яй-яй, Антош...
— А твоя армия в курсе, что ты лопаешь чебуреки с левым мужиком?
Я откидываюсь на спинку сидения и прикладываю руку к щеке. Она горячая.
Ох, черт... Это очень плохо, что близость Иуды так сильно будоражит? Что сказал бы Рафаэль, узнай он о том самом чебуреке?
— Но... мы же ничего такого не делали, верно? — спрашиваю, перехватив его взгляд, — Нам нечего стыдиться?
Мое лицо продолжает пылать, а участок кожи на подбородке, которого коснулся его палец, пульсирует и горит особенно сильно.
— Ничего такого, — подтверждает Антон и добавляет спустя паузу, — пока...
— Что?! — вспыхиваю я, — Ты о чем вообще?!
Засранец весело хохочет, а я подвисаю на его ровных белоснежных зубах и острых клыках.
Как у вампира.
Пф-ф-ф...
Зажмурившись, сглатываю. В чебуреках, случайно, ничего галлюциногенного не было?
— Кстати, — говорит он, — Если хочешь, можем заскочить на кладбище.
— За-зачем?..
— Проведать покойную бабу Нюру.
Закусив обе зубы, чтобы не рассмеяться, я смотрю в лобовое стекло.
— Ты мне теперь всю жизнь ее вспоминать будешь?
— Ладно, не кипятись. Не будем больше о покойниках.
Возвращаемся в Бодуны уже сильно после обеда. Это не может не радовать, потому что я очень надеюсь, что меня, уставшую и обессиленную изматывающим шоппингом, уже не загрузят сегодня работой.
— Антош, возьми, пожалуйста, мои покупки, — прошу, забирая бережно накрытые сверху газетой чебуреки.
Лощеное лицо кандидата в депутаты Картошкина Петра Ивановича на ней приняло на себя весь чебуречный удар и потонуло в огромном жирном пятне.