– У меня тост! – папа наполнил всем бокалы. – За семью Дубковых. Чтобы крепла, укоренялась и ветвилась!
– Как! Ты и Тосе налил! – возмутилась мама.
– Да взрослая уже деваха! – утверждал папа. – Скоро четырнадцать.
– Она же еще в игрушки играет, – спорила мама. – А ты ее уже спаиваешь!
– Да что с глотка шипучки будет? – настаивал на своем папа.
– Ах, что будет! Ты сейчас узнаешь, что будет!..
И мама начала придумывать папе страшную кару. А Тося пила себе шампанское, про которое, кажется, все уже позабыли, и снисходительно наблюдала за родительской перепалкой.
– Ведете себя, как дети, честное слово! – сказала она, опуская пустой бокал на стол.
Тогда родители удивленно переглянулись. И дружно засунули себе в рот блины. А Тося накинула шубу и вышла на крыльцо. Большая ночь лежала над их маленьким домом. За городом она была синяя и звездная. Луна серебрила снег, и деревья стояли недвижимые, словно нарисованные. Точно сама сказка ступила на их двор. Или она всегда была вокруг, стоило лишь оглянуться? И у Тоси сейчас не было несбыточных желаний, она мечтала лишь об одном – чтобы все оставалось таким, как есть!..
Руки у Тоси замерзли, и она опустила их в карманы шубки. Что-то закрутилось между пальцами, какие-то камушки. Тося вынула из кармана кулак и разжала его: на ладони лежало два леденца. Вернувшись в дом, Тося тихонько кинула в бокалы мамы и папы по конфетке. Конечно, она не верила в их волшебную сущность. И сделала это просто так, на всякий случай…
Глава 15
Планетарий
Зимние каникулы подходили к концу. Но сейчас Тосе казалось, будто за это время прошла целая жизнь, а не две недели. И прогулка с Димкой, а за ней погоня Сомовых и Пряшкина остались где-то в далеком детстве. А грустный Новый год, обман Суздальского, разоблачение Немова и страшное происшествие на Воробьевых горах за несколько дней сделали ее другой. Тося смотрела в зеркало и видела прежнюю худенькую девчонку с детским лицом. Но отражение выглядело каким-то непохожим, и Тося явственно ощущала внутри себя – такой ей оставаться недолго. А сделанная руками бабушки куколка поселилась теперь на полке за стеклом – любуйся сколько хочешь, но с собой таскать уже как-то не тянет. Игрушки были в прошлом.
И все же главными событиями этих необыкновенных каникул для Тоси стало появление в ее жизни двух новых друзей: Мишки Токарева и Кристофера-младшего. Теперь Тося часто пропадала на улице. Она гуляла с Мишкой по зимним московским дворикам, слушая захватывающие истории о жизни друга. Мир Мишки был так далек от Тосиного, что проникновение в него стало чем-то вроде попадания в другую реальность. И теперь она понимала, что такой мальчишка действительно мог скучать рядом с одноклассниками, которых интересуют лишь домашние задания и четвертные оценки. Когда приходится задумываться о собственном ужине, когда в друзьях ходят взрослые люди и от работы слипаются глаза, переживания о замечаниях в дневнике кажутся совершенно несерьезными. И почему-то этого, знающего нелегкую сторону жизни паренька тянуло к Тосе. С ней он мог забыть о домашних заботах и просто помечтать. Порой они гонялись друг за другом, играли в снежки или барахтались в снегу. Но эти игры были почему-то совсем не похожи на те, в которые Тося еще недавно играла с одноклассниками. Что-то неуловимо другое наполняло эти забавы. И Мишка и Тося понимали – они просто дурачатся. Игры теперь стали лишь напоминанием о детстве, дорожкой в прошлое.
Родители Тоси снова жили вместе. И не понадобилось никаких чудес, чтобы объединить их. Просто порознь им было намного хуже, чем вместе. И каждый был вынужден признать это. Конечно, ссоры в семье Дубковых продолжились, и двери хлопали исправно. Тут были бессильны даже волшебные леденцы. Но теперь Тося знала, что счастье у людей бывает разное – каждый выбирает по себе. Кристофер-младший здорово освоился в квартире. Он вечно покушался на обои и мамины сапоги. И конечно, мама ругалась. И грозилась, и хмурила брови. Но потом сама начинала играть с котенком, тискать его и говорить детским голосом. Крис стал любимцем семьи. А сам он просто обожал забираться на Кристофера-старшего и спать там, уткнув влажный носик в мягкий плюшевый мех.
Со дня происшествия на Воробьевых горах Тося ни разу не встречалась с Димкой. Порой, выглядывая в окно, она видела Суздальского, одиноко околачивающегося во дворе. Но теперь Тосе совершенно не хотелось высовываться наружу или кричать ему что-то. Она просто-напросто не знала, о чем с ним говорить. Придуманный образ растаял, как снежный ком в горячих руках. И Тося видела уже совсем другого мальчишку, который ничем не привлекал ее. Димка же часто поглядывал вверх, словно стараясь заглянуть в Тосино окно. И тогда она пряталась за занавеской или отбегала в сторону, чтобы уже через минуту забыть о мерзнущем внизу мальчишке…