– Ну что, госпожа? Мы сдаемся и отступаем? Мне уже пора спускать шаттл?
– Еще нет. Дай мне полчасика покуражиться.
Эйлин несколько раз глубоко вздохнула, соображая. Что ж, если до этого момента ее «личное дело» оставалось необязательным, то теперь оно таким быть перестало. Да и до крыла лордов и сэров было рукой подать – даже не пришлось бы возвращаться к лифтам.
– Мы и так много взяли, милая.
– Но не все. А они нам должны. Они мне должны. Ох как должны.
Эйлин шагала прочь, держа руки на рукоятках бластеров.
– Надеюсь, это не опасно? Эйлин? Ох. Понятно. Это опасно.
Ей предстояло разве что подняться по лестнице к покоям Лорда-Председателя.
– Это самоубийственно опасно.
И перебить всю его охрану. Личную охрану. Эйлин не сомневалась, что персональные телохранители Ордрика вымуштрованы куда лучше, чем те, которыми располагал Совет.
– Прямо по курсу двое в шлемах.
– Значит, придется вскрыть эти консервы.
Личная охрана Ордрика все же оказалась не так хороша, как Эйлин опасалась. Два гуманода лениво перевели взгляд на приближающуюся к ним принцессу, один успел пробормотать на землянском «ох, ё…», второй – не успел. Эйлин схватила первого за голову, зажав ее локтем, второго ударила ногой, так что он выронил бластер.
– Ваше выс…
– Невежливость!
Эйлин ударила его снова, голова охранника запрокинулась, шлем стукнулся о стену… так что, по сути, это не Эйлин его оглушила. А само здание Совета.
Со вторым же охранником получилось сложнее. Он выпутался из захвата, стащив с головы шлем, и – это заняло всего секунду, – уже стоял, направляя на Эйлин свой бластер. Однако стрелять не торопился.
– И что, убьешь принцессу? – Эйлин без страха смотрела прямо в дуло. – Но на каком основании? Мы с твоим товарищем повздорили немного, но я-то его не убила. Смотри, он дышит.
Охранник скосил глаза всего на мгновение, чтобы убедиться, что Эйлин говорит правду, и в тот же момент она перехватила руку бойца и застрелила его из его же собственного бластера. Да, ее раса давала ей много преимуществ, и быстрота реакции была одним из них.
– Ух, даже немного жалко собрата. – Сказал Чиэт, увидев через камеры, что со вторым охранником они были одной расы. – Хотя вот твоего первого жениха, забыл его имя, жалко мне не было. Когда этот дурачина танцевать начал, меня сириусианский стыд одолел. Тошно думать, что у нас один и тот же набор расовых характеристик.
– Мне тоже.
– А я думал, тебе понравилось.
Эйлин усмехнулась.
– Сейчас я ждал, что ты скажешь, что любишь только меня.
– Я люблю только деньги, милый. И свободу.
– Я помогаю тебе добывать и то, и другое.
Эйлин почти позабыла, как это – подниматься по ступеням. Колени протестующе заныли. Но в конце пути ее ждала награда, которая стоила многого, и Эйлин глубоко вздохнула, чтобы взбодриться и вдохновить себя.
– Именно. Вот это ты можешь считать признанием в любви. Если хочешь.
– Как-то маловато.
– Я буду давать тебе процент побольше от общей добычи. Ты заслужил, старпом.
– Спасибо.
– И секс с тобой потрясающий.
Последнюю фразу Эйлин произнесла, одновременно стреляя в очередного стражника. Она устала от реверансов. Тронул бластер? Получи заряд в башку.
– А вот это уже почти похоже на признание в любви.
Эйлин, наконец, снова чувствовала себя в привычной обстановке. Как на Фронте. Как последние несколько лет, с тех пор, как она стала на «Королеве белых сердец» своей. Собственно, с тех пор, как «Зубастый», а до него – «Корявый», и, ненадолго между тем и этим, «Угрожающий» вообще стал «Королевой».
– Надеюсь, лорд Манн сольет все это в сеть. Аудитория явно захочет посмотреть, как принцессе надают по морде.
– Я оставлю ему копию прямо в компьютере, ага. Когда мы смоемся из вшивого Конклава.
Один охранник для Эйлин не отличался от другого. Они выглядели немного по-разному, их кровь пахла по-разному, но для Эйлин имело значение только то, наставил на нее охранник бластер или нет. Если – да, она стреляла без предупреждения. Потому что иначе словила бы лазерный заряд сама. У нее не хватало любопытства – а может, глупости – полагать: а может, пожалеет? Ее опыт подсказывал ей, что верить можно только тому, кто в перестрелке уже однажды стоял с тобой рука об руку. Или дважды. И то, полностью доверять все равно даже после такого не стоило.