Изабель поняла ее и разделила ее беспокойство: до самого последнего дня своей беременности Мадам будет жить в тревоге. Если родится мальчик, на кого он будет похож? Если на Месье, то лучшего и желать нельзя. Супруг будет в восторге и оставит на долгий срок ее в покое, так как интерес красавчика-принца к женщинам был весьма ограниченным. Если на короля, можно будет сослаться на семейное сходство… А если не на короля? В семье Граммонов было свое семейное сходство, отец и сын тоже были очень похожи, и в этом случае…
Но ведь может родиться и девочка…
Вернувшись к себе, герцогиня — в Тюильри благодаря дружбе с принцессой Изабель были отведены небольшие отдельные покои — отругала себя за преждевременное беспокойство. К чему воображать всякие ужасы! Во-первых, Генриетта в самом начале беременности, впереди еще много времени, и многое может измениться. Во-вторых, у принцессы хрупкое здоровье, и неизвестно, сможет ли она выносить ребенка… И вообще, нечего тревожиться заранее. Все в свой час станет ясно. И все же она не могла успокоиться и принялась считать. По ее подсчетам выходило, что опасаться можно было только де Гиша, потому что уехал он совсем недавно. Король же заинтересовался Лавальер, похоже, гораздо раньше. В общем, нужно было только узнать, когда он сделал ее своей любовницей. Сказать это мог только один-единственный человек — граф де Сент-Эньян.
Граф был неравнодушен к Изабель, но трудно было себе представить, что он готов открыть ей все секреты, которые казались ему, судя по важному виду, чуть ли не государственной тайной. В конце концов, отцом мог быть и Месье, законный супруг. Он хоть и не жаловал женщин, но никогда не скрывал своего намерения и желания иметь детей, чтобы продолжить свой род на тот случай, если «старшая линия угаснет», как он говорил. Так что время от времени он навещал свою супругу, хотя ночи с ним — его молодая жена не скрывала этого от Бабель — были для нее нелегкой обязанностью.
Но не прошло и нескольких часов, как Изабель позабыла о сложных взаимоотношениях царственных особ, потому что ей предстояло заняться проблемами в собственном доме, постаравшись их как-то разрешить. На главной лестнице, прыгая через две ступеньки, Бастий догнал Изабель. Он сообщил ей, что госпожа де Бутвиль вернулась из Валансэ больная, остановилась в Мелло, надеясь увидеться с дочерью, и, никого там не встретив, отправилась дальше в Преси, попросив, чтобы дочь приехала к ней.
— Зачем она уехала? Почему не осталась у меня? Впрочем, спрашивать без толку! А кто приехал к нам с этими вестями?
— Сын Грандье. Мать снаряжала его в Париж за покупками, когда привезли из Преси поручение от госпожи де Бутвиль, он и приехал. Сейчас поехал выполнять поручения матери, а я поспешил к вам.
— Сейчас же предупрежу Мадам, и мы отправимся в путь. Если мама пожелала быть непременно в Преси, значит, она больна всерьез. Но прежде придется заглянуть ко мне и собрать вещи.
— Не беспокойтесь, Агата уже все сложила и ждет вас в карете.
Несмотря на охватившее ее беспокойство — Изабель очень любила мать, хотя виделись они не часто, — она не могла не улыбнуться.
— Чем я заслужила таких чудесных помощников, как вы? Подожди меня здесь, Бастий! Я только загляну на минутку к Мадам!
В покоях Мадам Изабель увидела только госпожу де Лафайет, вернувшуюся от королевы-матери. Изабель в нескольких словах рассказала ей свои новости и попросила извиниться за нее перед принцессой.
— Не знаю, сколько времени мне придется отсутствовать, — сказала она.
— Поезжайте и не о чем не тревожьтесь, — успокоила ее госпожа де Лафайет. Мадам очень привязана к своей матери, так что она вас поймет. Однако постарайтесь быть осторожной и не вздумайте заразиться. Вы знаете, как мнителен Месье. При нем даже чихнуть нельзя!
— Берегите Мадам, — прибавила Изабель, обнимая на прощание приятельницу.
Приказав следовать за собой Бастию, Изабель скорым шагом прошла по галерее, а по парадной лестнице, вопреки этикету, просто побежала бегом, подхватив юбки. Она и внимания не обратила на два ряда швейцарцев, выстроившихся шпалерами в просторной прихожей замка. С каждой секундой беспокойство Изабель за здоровье матери возрастало. Как только она приедет в Преси, она тут же пошлет курьера в Шантийи к принцу и попросит его прислать доктора Бурдело, лечившего всех Конде. Это был единственный врач, которому она безоглядно верила.
Изабель, все еще придерживая юбки, чтобы они ей не мешали, влетела в парадную дверь и словно врезалась в стену! Таково было ее первое, довольно неприятное ощущение.