— А Лоррен покинет свою мерзкую тюрьму и будет вновь на свободе?
— Даю вам слово!
Мадам чувствовала себя счастливой при одной только мысли, что вскоре встретится с любимым братом, увидит снова родную Англию. Она была рада хоть ненадолго избавиться от ада, в который превратилась ее жизнь в замках супруга, герцога Орлеанского.
И вот она уехала к брату Карлу, который ждал ее, к своим многочисленным друзьям, которых оставила в родных краях. С собой она увезла часть своей свиты и была очень огорчена, что не может увезти Изабель. Месье воспротивился отъезду герцогини, заявив, что иноземной княгине нечего делать во французском посольстве. Он не сдался и тогда, когда ему напомнили, что Карл с особым расположением относится к той, что была некогда герцогиней де Шатильон. Месье не пожелал отступиться от принятого решения, вложив в него все упрямство избалованного ребенка, хотя ему было обещано, что шевалье де Лоррен в ближайшие дни покинет замок Иф.
Не без грусти простилась Изабель с принцессой, к которой успела искренне привязаться. Может быть, ее чуткое сердце уже предчувствовало грозящую Генриетте опасность? Опасность, которая будет поджидать ее во Франции, даже если посольская миссия увенчается успехом? Сможет ли король, обремененный множеством дел, стать ей надежной защитой, в которой она будет так нуждаться, оказавшись лицом к лицу со злобным шевалье де Лорреном, который отныне в глазах Месье будет окружен ореолом мученика?
Нет сомнения, что Месье, пусть даже весьма довольный договором, который его супруга привезет из Англии, будет совершенно беспомощен перед Лорреном и ни в чем не сможет ему отказать. Король горячо поблагодарит невестку за старания и вернется к прекрасной де Монтеспан, в которую он так страстно влюблен, забыв и думать о чете Орлеанских…
— Напрасно вы так тревожитесь, — попыталась успокоить Изабель госпожа де Лафайет, когда она поделилась с ней своими опасениями. — Месье по-прежнему большой ребенок, у которого отняли любимую игрушку. Как только ему вернут обожаемого фаворита, ему дела не будет до жены!
— К сожалению, я в этом не уверена. Шевалье не забудет своего заточения, а что такое великодушие, он не ведает. Посмотрим, что будет, когда он вернется в Париж…
Но в Париж шевалье не вернулся. В те время как Мадам плыла со своей свитой в Англию, шевалье, в самом деле выпущенный из замка Иф, плыл в Италию. Он был изгнан и должен был оставаться в изгнании так долго, как пожелает король.
Месье взвыл, как раненый волк. Он просил, он умолял брата, чтобы тот вернул ему шевалье, но напрасно. Людовик посоветовал младшему брату быть более сдержанным в своих чувствах и «жить достойнее, чем он жил до сих пор, показывая своему двору пример поведения, недостойного принца».
Увы, совет этот мало чему помог. И когда Мадам вернулась с триумфом, выполнив все, что ей было поручено, ее встретил раздраженный сердитый муж, который даже взглянуть не пожелал на роскошные подарки, которые прислал ему Карл «в благодарность, что супруг позволил его сестре повидать родные края».
Со свойственным слабым людям упрямством Филипп на каждом шагу показывал жене, что ей не дождаться от него ничего хорошего до тех пор, пока ему не вернут его обожаемого де Лоррена. Генриетта оказалась одна. Мало у кого из ее друзей достало мужества противостоять озлобленному принцу. Изабель была одной из немногих.
Вместе с госпожой де Гамаш, первой придворной дамой принцессы, и Мадемуазель, она старалась вернуть Генриетте вкус к жизни, который та совершенно утратила.
После возвращения жены из Англии Месье увез ее из Сен-Жермена на несколько дней в Париж, а потом в Сен-Клу, где они и обосновались. Тем самым принц выразил свое намерение удалить Мадам от двора, и в первую очередь от короля. Он охотно не допустил бы до нее и тех дам, которые приезжали ее навестить. Мадемуазель, например. Но с ней трудно было справиться. Изабель защищал ее титул иноземной принцессы. Ей никак не могли отказать от возможности попасть в покои Мадам.
В воскресенье двадцать девятого июня Мадам и Месье отправились утром на мессу. Было уже очень жарко, и, зная, что принцессе понадобится днем питье, чтобы утолять жажду, мальчик-слуга поставил в «прохладный» шкаф в прихожей возле ее покоев поднос с чашкой и двумя кувшинами. В одном кувшине была вода с цикорием, в другом просто чистая вода, чтобы разбавить питье, если оно покажется слишком горьким.