— Пойду узнаю, — отвечал лакей, и в глазах его загорелось любопытство и игривый огонек. Изабель вспыхнула гневом.
В одно мгновение она вышла из кареты, и в то же мгновенье Бастий уже стоял рядом с ней.
— Не стоит меня сопровождать, — заявила она ледяным тоном, — я знаю дорогу. Бастий, ты составишь компанию госпоже де Бриенн.
— Но…
— Я хочу поговорить с ним наедине. Ты будь неподалеку и придешь на помощь, если услышишь мой крик.
Аббат сидел в своем рабочем кабинете и писал письмо. Когда в кабинет вихрем ворвалась его недавняя пленница, он вскочил из-за стола, рванувшись ей навстречу.
— Изабель?! Вы у меня?!.
— Госпожа герцогиня де Шатильон, — сухо, ледяным тоном поправила она его. — Вы никогда не получите права называть меня по-иному. И стойте там, где стоите, — прибавила она, встав сама позади массивного кресла и положив на его спинку руки.
— Позвольте мне хотя бы вас поприветствовать. Я так счастлив!
— Не вижу оснований. Имейте в виду, что я приехала не одна, меня сопровождает госпожа де Бриенн, как вам несомненно известно, близкая подруга королевы. Она ожидает меня в карете, но не будет долго медлить, если я задержусь. Поэтому буду краткой. Я приехала за своей шкатулкой, которую вы украли в Мелло, и за бумагами госпожи де Рику, моей камеристки, чья судьба мне неизвестна, так как я понятия не имею, как вы с ней обошлись и куда она исчезла.
— Она сбежала, и о ней я знаю не больше вашего. Что же касается вашей драгоценной шкатулки, то я не имею ни малейшего желания вам ее возвращать. Разве что вы ее у меня выкупите, — прибавил он с усмешкой сатира.
— И какова ваша цена?
— Не делайте вид, что вы не понимаете, дорогая госпожа герцогиня. Вы прекрасно знаете цену, так же как знаете, что я люблю вас до безумия. Станьте моей, и все будет вашим — золото, драгоценности…
— Вы в самом деле сумасшедший. Мне не нужны ни золото, ни драгоценности. Мне нужно только то, что принадлежит мне.
— А мне нужно, чтобы мне принадлежали вы! Прекратим дурацкую комедию, Изабель, я схожу с ума от любви к вам, и вы это прекрасно знаете!
— Так значит, любовь подвигла вас распространять по Парижу фальшивые письма, которые я якобы писала вам, пылая ответной страстью.
Улыбка аббата стала еще сладострастнее.
— Чудные письма, великолепные письма. В них горит неподдельная страсть. Они вспышки этой клокочущей страсти. Я весь дрожал, перечитывая их. А воспоминание о наших ласках…
— Я больше не сомневаюсь: вы больны. Вы в самом деле сумасшедший. С меня довольно! Шкатулку, и немедленно!
В руках Изабель, затянутых в перчатки, появился пистолет. Изабель сама удивилась своему желанию расправиться с низкой мразью. В первый раз в жизни в ней горело ледяным огнем желание убийства. Базиль не понял, насколько серьезна грозящая ему угроза. Его сладострастная улыбка стала еще игривее.
— Бог мой! Как вы хороши, когда гневаетесь. Но к чему вам эта игрушка? Уберите ее, у вас есть оружие более мощное. Вы получите все без громких хлопков. Все, я повторяю вам! Все, что только пожелаете!
— Поспешите! Мое терпение на пределе!
— Положите пистолет и начните раздеваться. Со вкусом, не спеша…
— Негодяй! Вы мне за все заплатите!
Она вытянула руку, положив палец на спусковой крючок.
— Остановитесь, мадам! Из любви к вашим близким, заботясь о своей собственной судьбе, не убивайте его. Вы слишком дорого за это заплатите!
Изабель невольно опустила руку, обернулась, и глаза ее встретились с глазами Николя Фуке. Он вошел незаметно и стоял у дверей. Как ни гневалась Изабель, она не могла не отдать должного элегантности старшего брата. Строгая одежда королевского прокурора, красивое лицо, куда красивее, чем у младшего, добрая улыбка и прямой взгляд. Старший был противоположностью младшего, чьи глаза всегда были полуприкрыты веками и никогда не смотрели прямо на собеседника. Изабель этого терпеть не могла. Лишь из-за одного этого Базиль Фуке никогда бы не вызвал у нее симпатии. Он был воплощением лицемерия, порока, приводившего Изабель в ужас.
Между тем Базиль зло бросил старшему брату:
— Вы, братец, здесь не у себя дома, а у меня. Не стоит распоряжаться и вмешиваться не в свое дело!
— Вы ошибаетесь! И вы, и я не у себя, а в доме нашей матери, которая по своей доброте поселила нас под своим кровом. Не забывайте этого! А теперь пошлите своего лакея, и пусть он принесет то, что вас просят.
— Поскольку просьба исходит от вас, я предпочитаю исполнить ее сам.
— Ни за что! Или в таком случае я отправлюсь вместе с вами. Я слишком хорошо вас знаю, вы способны выкинуть любую штуку.