Изабель говорила все громче, принц попытался ее успокоить.
— Погодите, Изабель, остановитесь! Какая муха вас укусила? Вы приезжаете ко мне без предупреждения, кипя от негодования, а я никак не могу уразуметь, в чем дело.
— Не будь вы сыном умнейшей матери, я сказала бы, что вы идиот… Или притворяетесь таковым. Итак, я повторяю свой вопрос: каковы ваши намерения относительно Франсуа Анри де Монморанси-Бутвиля? Вы собираетесь сделать из него старшего садовника?
— Никоим образом… Вот только дождемся весны, когда начинаются войны…
— И с кем будете воевать? Король со дня на день женится на инфанте. С Англией у нас самые дружеские отношения, и мне кажется, что дружба эта искренняя. У императора много других забот помимо Франции. Немецкие князья сейчас наши союзники. Вы можете мне сказать, с кем вы собираетесь воевать? С великим турком?
— Да, действительно. Похоже, что настало довольно спокойное время…
Увидев, что в темных глазах возлюбленной сверкнула молния, предвещающая грозу, де Конде накрыл своей рукой ее маленькую белую ручку.
— А что если вместо того, чтобы ссориться со мной, когда я так счастлив быть с вами, вы просто-напросто скажете, чего вы от меня хотите?
— Я хочу, чтобы мой брат нашел себе другое занятие, чем стрелять у вас в имении зайцев! Потому что он Монморанси, последний и лучший из всех, в этом я не сомневаюсь! И ему нужно положение, достойное его имени!
— Если бы я был королем, дорогая, то он бы стал в ту же секунду маршалом Франции!
— Нет, вы действительно не хотите меня понять! Неужели я должна вам напоминать, как вы были добры ко мне? И если я теперь госпожа де Шатильон, то только благодаря вашей доброте. Или вы забыли полную приключений историю моего замужества?
Де Конде оглушительно расхохотался.
— Вы не могли мне сказать об этом сразу? Господи! Для чего нужно было так долго ходить вокруг да около! Теперь я понял! Вы хотите женить вашего дорогого маленького братика! Так ведь, да?
— Да! И не просто на ком-нибудь!
— Это уж само собой разумеется! К несчастью, все не так просто… К тому же наш мальчик не так уж хорош собой!
— Вы тоже не Адонис, поверьте! Но вы полны шарма, и Франсуа тоже. Уж я в этом кое-что смыслю. За исключением недолгих лет моего замужества, вы долгие годы портите мне существование, монсеньор. Оставим красоту в покое. В первую очередь, речь идет о породе!
— У меня появилась идея…
— Неужели? Какая же? Говорите быстрее! — воскликнула Изабель и так заволновалась, что чуть не захлопала в ладоши, как маленькая девочка.
— Ну нет, этого я вам не скажу. И пусть это научит вас вежливости!
— Меня? Это я-то была невежлива?
— А вы думаете приятно слышать, что ты урод? Да еще от женщины, которая утверждает, что тебя любит!
— Я ничего не утверждаю, я люблю! И я вас слушаю…
— А я ничего вам не скажу. Вы можете огорчиться, если ничего не получится. Так что придется вам подождать. И мне тоже.
— Я ненавижу ждать, — проговорила Изабель, упрямо нагнув голову.
— Я тоже, дорогая. Но мы можем ждать вместе…
Принц придвинул свой стул, взял руку Изабель и поднес к губам так выразительно, что у нее не осталось ни малейшего сомнения относительно того, что за этим последует. Она рассмеялась.
— Не будем спешить, монсеньор. Здесь нас может увидеть мой брат. Лучше приезжайте ко мне сегодня ужинать.
— Вы, я надеюсь, в Мелло?
— Конечно. А вы теперь, кажется, избегаете Парижа?
— В жаркие дни он невыносим. Кстати, завтра я еду в Фонтенбло. Король со своим двором, возвращаясь из Сен-Жан-де-Люза, проведет там несколько дней перед тем, как торжественно въехать в столицу с юной королевой. Вы тоже туда едете, как я полагаю?
Изабель, не получившая приглашения в Фонтенбло, что ее изрядно огорчило, задрала повыше хорошенький носик, чтобы скрыть обиженную гримаску.
— Нет, я туда не еду! Я буду иметь честь быть представленной одновременно с Парижем. Мне отведено место в окружении королевы-матери на балконах особняка Бовэ, на улице Сент-Антуан.
— Похоже, добряк Мазарини не спешит с вами увидеться. Вы живой упрек для него после того, что учинил его аббат-шпион.