Лохань была достаточно большой, чтобы принять обоих. Снэфрид легко погрузилась в нее, и всплеск воды слился с их шумным дыханием. У Эммы гулко колотилось сердце. На нее вдруг накатила дурнота, где-то внутри поднималась боль, но она не в силах была отвести глаз. Ролло целовал Снэфрид, и Эмма видела, как она запрокидывает голову, лаская его. Вода выплескивалась через край, Снэфрид стонала, то набрасываясь на мужа, то отстраняясь. Потом она сползла по его телу и ушла с головой в воду. Ролло глухо застонал. Вынырнув, Снэфрид прильнула к нему, обвила руками. Нет, видеть это было выше человеческих сил!
У Эммы невыносимо ныли локти, на которые она опиралась, к тому же от отчаяния она потеряла контроль над собой. Все перед ней плыло, как в тумане. Ролло, опираясь спиной на край лохани, притянул к себе женщину, и та уселась на него, постанывая и ерзая.
Эмма до боли сжала челюсти и подалась назад, невольно задев затылком днище ложа. Она упала ничком. Ужас остановил ее сердце.
— Тише! — услышала Эмма голос Ролло. Плеснулась вода.
— Что случилось, Ру? — недовольно спросила Снэфрид.
Эмма лежала безмолвно помышляя лишь о том, чтобы провалиться сквозь пол. Из-за адского гула в ушах она едва различала голоса. Наконец Ролло выругался и спросил:
— Откуда это здесь?
Снэфрид, ошеломленная тем, как резко он отстранил ее от себя, воскликнула:
— В чем, наконец, дело?
Однако теперь и она поняла, что привлекло внимание Ролло. Он выскочил из лохани и направился к ларю у стены, где сверкал золотом тот самый венец, который он отобрал у Снэфрид ради рыжей девки. Роло повертел его в руках, разглядывая. Снэфрид озиралась по сторонам. Перехватив ее взгляд, Ролло кивнул и вдруг стремительным движением отшвырнул покрывало и извлек на свет судорожно сжавшуюся в комок девушку.
— Как ты попала сюда?
Он схватил ее за волосы и рывком заставил встать на ноги.
— Нет! Нет! — закричала Эмма, отбиваясь, и взвизгнула, когда он грубо толкнул ее на ложе. — Он! Он привел меня сюда!
Она замолотила кулаками по воздуху, словно борясь с призраком.
— Ее следует убить! — спокойно произнесла Снэфрид.
— Это датчанин! — продолжала кричать Эмма. Ролло поднял ее и с силой встряхнул, но Эмма трясла головой, зажмурив глаза и ничего не слыша.
Тогда конунг схватил девушку в охапку, шагнул к двери, распахнул ее ударом ноги и вышвырнул Эмму, как шкодливого котенка, вон. Послышался грохот, но вскоре все стихло.
— Смерть, смерть! — шептала сквозь зубы Снэфрид. От бешенства ей хотелось выть, пальцы ее сжимались, словно впиваясь в чужую плоть.
— Несомненно, — кивнул Ролло и внезапно захохотал как умалишенный. Захлебываясь смехом, он рухнул на ложе, исторгая стоны и задыхаясь. Снэфрид, крепко закусив губу, молча наблюдала за ним.
Немного успокоившись, он приподнялся на локтях и прислушался.
— Почему так тихо? Не убил ли я ее и в самом деле?
— Это было бы славно. Она вполне заслужила. Ролло продолжал вслушиваться. Снэфрид привстала в воде.
— Довольно об этом. Иди ко мне.
Он кивнул, поднялся, сделал несколько шагов по направлению к лохани и снова замер. Снэфрид вспыхнула:
— Да что с тобой, великий Ролло?
Он круто свернул к сундуку, распахнул его, извлек длинный плащ и накинул на себя.
— Что ты задумал?
Не отвечая, он подхватил пояс с мечом и торопливо вышел.
Ролло испытал облегчение, не обнаружив Эмму под лестницей. Какое-то время он стоял, вглядываясь в темный переход. Оттуда долетали голоса, звон посуды. Повернувшись, Ролло стал подниматься по лестнице, однако внезапно изменил решение и стремительно зашагал по переходу.
— Клянусь Локи!.. Что все это означает? Я поколочу ее. Проклятая девчонка! Где она?
На повороте он столкнулся с рабом, тащившим вязанку дров.
— Ты не видел рыжую Эмму?
Тот испуганно уставился на хозяина и что-то замычал. Немой! Ролло выругался, оттолкнул его и пошел дальше. Он сам не сознавал, зачем ищет девушку. Столкнувшись со служанкой с кувшином, он обратился к ней с тем же вопросом.
— Рыжая христианка? Только что была здесь. Она бежала по лестнице, что ведет в клуатр с голубятней. Вроде бы была не в себе — такая нарядная, но прихрамывала и, похоже, была в слезах.
— В слезах? — изумился Ролло, ощутив, как в нем что-то дрогнуло. — Этого не может быть. Она не умеет плакать!
Он пошел быстрее. Миновал двух стражников в главном проходе, вытянувшихся при его приближении. Они также подтвердили, что рыжеволосая девушка недавно прошла малым коридором.
Эмму он обнаружил в нише под лестницей, у самого выхода в клуатр. За полуоткрытой дверью в сером сумраке шумел дождь. Здесь было безлюдно, и Ролло так и прошел бы мимо, не заметив забившуюся в щель девушку, если бы его внимание не привлек блеск золотого шитья ее платья.
Она сидела, скорчившись, подтянув колени к подбородку, и со страхом взглянула на Ролло, когда тот приблизился. Нет, она вовсе не плакала. Глаза ее были сухи, но в лице было нечто, что напрочь отбило у Ролло желание наказать ее за содеянное. Вид у нее был жалкий и перепуганный, и, несмотря на роскошное одеяние, она мало походила сейчас на горделивую красавицу, что так дерзко и вызывающе возражала ему на пиру. Неожиданно он ощутил острый укол нежности.
Она встала ему навстречу и, прижавшись к стене, исподлобья взглянула на конунга.
— Итак? — произнес он. — Ты готова объяснить, что все это означает? Что ты делала в моих покоях?
Эмма не отвечала. Ролло сурово усмехнулся.
— Ты не дитя, Эмма, и понимаешь, что сделанное тобой — неописуемая дерзость. Такого просто не бывало.
Она опустила голову, попыталась что-то сказать, но лишь беззвучно всхлипнула и попыталась обойти конунга. Однако, ступив на ушибленную ногу, негромко застонала.
— Тебе больно? — неожиданно спросил он. — Что с ногой?
Эмма молча отвернулась.
Ролло снова усмехнулся:
. — Где же твой острый язычок, Птичка? Ты не была так робка еще недавно, когда возражала мне в большом зале.
Но сейчас ее не задевали даже насмешки. Ее хрупкие плечи дрожали, и Ролло почувствовал, что не испытывает никакого гнева.
— Успокойся, — мягко проговорил он и притянул ее к себе. Она уперлась было ладонями в его грудь, но он не отпустил ее — и она затихла. Ролло ласково гладил ее по волосам и негромко посмеивался:
— Да уж, клянусь рукоятью меча, я мог ожидать от тебя всего, что угодно, но только не этого!
Наконец Эмма смогла заговорить:
— Во всем виноват Рагнар. Он привел меня в этот покой, сказав, что он отведен для нас с Атли.
Ролло молчал.
— Почему же ты оказалась под ложем? — спросил он спустя некоторое время.
Эмма пожала плечами.
— Я испугалась, — выдохнула она.
— Меня?
Эмма покачала головой и вздохнула. Они все еще стояли в полумраке. Девушке было тепло и спокойно, страх уходил. Она спросила:
— Ты накажешь меня?
— Если до сих пор я этого не сделал, то не стану делать и впредь.
— А как же Снэфрид?
Он промолчал. Что говорить, его супруга имела полное право гневаться на Эмму. Как и он сам. Но вместо гнева он испытывал странную радость от того, что сейчас он здесь, с ней, что она доверчиво прильнула к нему. Такая нежная и податливая. Мысли его стали путаться. Он заставил себя разомкнуть объятия.
— Что у тебя с ногой?
— Не знаю. Когда ступаю на нее, болит колено.
Когда он отпустил ее, Эмма тотчас ощутила сырость непогожего дня. Инстинктивно она потянулась к Ролло, но сдержала себя. Сердце стало биться с удвоенной силой, грудь напряглась.
Ролло опустился на колени и стал ощупывать ее колено через ткань. Эмма слабо охнула.
— Ну, ну, ничего страшного. По крайней мере это не вывих. Обычный ушиб.
— Больно… — почему-то дрожащим голосом пожаловалась Эмма.
Она растерялась, когда конунг вдруг приподнял шуршащий шелк и коснулся колена пальцами. Нежно обхватив его, он стал гладить кожу. Ладони были твердые и теплые. Руки скользили сверху вниз, лаская.