- Бабушка, что с вами?
- Все в порядке дитя, сейчас ты уйдешь и нам нужно будет простится.
А меня прошибает от осознания того, что может быть она и не смогла прожить долго, лишь потому что в этот год случилась наша встреча и она отдала мне часть своей душу и магии чтобы спасти и ее жертва кажется мне сейчас невыносимой, что это мудрейшая женщина пожертвовала собой чтобы спасти меня в будущем. Неужели это все из-за меня…
Слезы текут по моим щекам, и я хочу вернуть обратной ей хорька, который все это время обеспокоенной крутиться в моих руках, как замечаю, что мы начинаем растворяться.
- Неееет , - кричу я и пытаюсь дотянутся до бабушки, ведь мы больше никогда не увидимся, а я даже не поблагодарила ее. Все исчезает, чтобы вернуть меня обратно прямиком в Ад.
Зловонный запах поджаренной человеческой плоти отравляет меня и сменяется ужасом, когда я понимаю, что черные сейчас заживо пытаются поджигать меня. Распахиваю глаза и дергаю цепи, сковывающие меня.
- Что? Не может быть она пришла в себе?
- Мне казалось, что мы близко и все получилось… - говорит мерзкий голос где-то у меня за головой.
В этот момент на мне начинается проявятся белый бабушки хорек и оскалив маленькие, но очень острые зубки прыгает сначала на маску одного черного, потом впивается в костлявые пальцы второго и после хватает за мантию третьего и начинает его трепать, забираясь под одежды.
- Ааа! Проклятье! Я был прав, она и правда очень сильный светлый маг, если у нее есть свой имортус!
- Впервые слышу, снимите его с меня!
- Ну ты идиот! Импортус - это часть магической сущности, часть души хозяина, светлый маг выделяет его из себя чтобы быть неуязвимым и хранит дополнительный запас магии в этой сущности. Но это древняя магия я такого уже очень давно не встречал.
- Тогда оттащим ее обратно в темницу и дождемся решения королевы о том, что с ней делать. Может быть она проведет ритуал сама лично и тогда вопрос с девчонкой решится.
Холодные когтистые пальцы прикасаются уже к болезненным синякам на моих рукам и ногам чтобы отстегнуть цепи и на секунду я чувствую облегчение. Хорек прыгает мне в область шеи и исчезает. Черные хватают меня за руки и волоком тащат обратно в темницу.
После того как кандалы обратно защелкнуты я делаю глубокий выход. Под моими ногами появляется белоснежный хорек.
- Ну что ж малыш, очень сожалею, что тебе пришлось здесь оказаться вместе со мной. – вспоминаю, про бабушку и становится очень горько, - Бабушка как же мне отблагодарить тебя, я избежала смерти благодаря только тебе, а ты как я поняла из разговора черных отдала мне очень важную часть своего магического света. Что же будет дальше…
Хорек прыгает по стене, потом ко мне на плечо и начинает лизать щеку.
- Щекотно малыш, как бы тебя назвать. Как на счет Лини? Как древний цветок, который цветет под камнями, вопреки всему.
Он кажется доволен и похоже даже улыбается, а потом крутится пытаясь схватить свой хвост, и вдруг неожиданно исчезает в темноте темницы.
Глава 3.
Находясь далеко от дома начинаешь скучать по нему невероятно сильно воскрешая в памяти все детали. Я помню ласковые руки Королевы Матери, с какой любовью она приходила по утрам причесывать мои длинные, непослушные волосы, хоть и в этом не было необходимости, но этот процесс она никому не доверяла из прислуги. Перебирая пряди моих волос она всегда мечтала о моем замужестве, и в красках рассказывала о внуках и то какая получится из меня мать.
Все земли Света были разделены на четыре королевства и так как Аурус был закрыт, то женихов мне следовало подбирать из трёх остальных. В отличие от нашей королевской семьи другие королевы обладали большим здоровьем, по словам мамы и семьи там были очень большие по численности.
Так в южном было четырнадцать детей разного возраста, а в западном двадцать, но тут стоит упомянуть, что от разных жён, да, был такой указ, который распространялся исключительно только на самого короля. Но, наш отец, Великий Король Восточного королевства Хоумс обожал матушку и не жалел о том, что нас с братом только двое, а наоборот благодарил жену за наследников.
Во все королевствах семьи в основном были очень большие, что бедные, что богатые стремились родить детей как можно больше, считая это добрым знаком и главным показателем благополучия, но для меня это всегда было загадкой. Я же мечтала о другом, а мама переживала, что я росла сорванцом, но ничего поделать с этим не могла.
От постоянных сражений на мечах и лазанья по деревьям мои платья и туфли быстро приходили в негодность. Но отец успокаивал маму, что это лишь временно и обязательно пройдет, но как может пройти, то что является частью тебя, оно лишь сильнее с годами укреплялось во мне. И даже моя магия хоть и была родовой и должна была быть созидающей имела сильный боевой характер, которая постоянно рвалась на свободу.