― Не смотри ты на всех так убийственно и явно с маньяческими наклонностями, ― смеется, заметив мою отстраненность от такого мира молодежи. ― Азалия?
― Хорошо, я постараюсь, ― нервно отвечаю. ― Что будем заказывать?
Надо на чем-то отвлечься.
― Первым делом алкоголь. Тебе надо остыть и расслабиться…
― О, нет! Это без меня, ― резко говорю, руками показывая, мол, не в теме.
― Да, Азалия. Да, ― качает головой, поджимая губы, дескать, лучше прими на себя эту ношу. И возвращается к меню. ― Итак, здесь есть ром, секс на пляже, виски с содовой, мохито…
― Мохито и на этом все.
― Бу-у-у… Ску-ко-та. Как бы мне с тобой не помереть.
― Заметь, я тебе делаю одолжение, Валерия.
Девушка кривится в лице, ибо полное имя для нее звучит как пошлятина. Я знаю это и специально давлю на нее.
― Тогда я делаю заказ за нас двоих. Официант! ― орет она, не дав вмешаться в ее умозаключение, и рукой подзывает молодого парня обратно к нашему столику.
По итогу она заказывает миллион разных сортов алкоголя, о названиях которых услышала впервые, и с довольным видом Харли Квин посматривает на меня. Я щурю глаза, давая намек, насколько во мне возрастает буря негативных эмоций. Никогда она со мной не считается.
Невинно похлопав глазками, целует ладонь и шлет мне воздушный поцелуй.
― На твоей совести, ― укоризненно тычу в нее указательным пальцем.
Приносят нам гору напитков через десять минут. За это время я изрядно наслушалась стремных песен и успела немного соскучиться. Так такого эффекта от бурности клуба я не получила, даже не смогла проникнуться глубиной понимания вечеринок. Для меня они все еще остаются чем-то потусторонним и никак не активным образом жизни для меня.
Тянусь рукой за самым примечательным на вид алкогольному напитку, но мою руку хлестко отбрасывают.
― Эй!
― Ты не будешь пить саму невинность. Давай лучше начнем с… ― Лерка так серьезно осматривает содержимое стола, от чего меня прорывает тихим смехом. Ей богу, словно мы не в клубе, а в налоговом отделении, бумажки читаем. ― С те-екилы! ― поет актриса.
― Ты спятила.
― Не бурчи. Надо с тебя снять как следует скованность. Ты так всех спугнешь своим видом отвращения.
― Лера…
― Не-а! Все. Держи. ― Подает мне стопку с верхушкой, с выжиданием наблюдает за тем, как, взяв его в руки, сначала принюхиваюсь, потом откладываю дольку лайма и после громко выдыхаю.
― Перед этим накапай немного сока лайма себе между большим и указательным пальцем и щепотка соли сверху.
Выполняю все так, как посоветовала подруга.
― Затем сначала слизываешь соль, только потом пьешь. И пей на вдохе. ― Киваю, силясь не бросить это дело на полпути. До этого я пила безобидный алкоголь: пиво, вино, шампанское. ― Давай вместе напролом.
Так даже лучше будет. Наверное. Переплетаем в районе сгиба локтя руки, подносим к губам стопку и на отсчет раз-два-три, слизываем соль и закидываемся текилой, продирающая в секунду мое горло. Вдыхаю пропитанный воздух потом и дешевыми духами, вот только это помогает вызвать диссонанс… Вот черт!
― Закуси лаймом!
Беру его в руки и впиваюсь губами в сочную горчинку вперемешку с терпкостью хвойных ноток лайма, которая помогает сбавить жар в глотке и принести резкий, но приятный, удар в голову.
― Ух.
Смесь гремучая и очень растопляющая. Оковы сбрасываются с моих плеч.
― А ты говорила: «Не буду, я же слабачка». ― Толкаю Костину локтем в бок, а та шипит. ― Ауч.
― За слабачку, ― пожимаю плечами, будто ничего не произошло. ― Кстати, наряд твой очень экстравагантный. Мне нравится.
Рыжая бестия опускает глаза вниз, деликатно оценивая свой наряд. Костюм-дождик состоит из жакета, под которым ничего нет, поверьте и лифчика тоже, черных брюк и белых босоножек на высоких шпильках. С образом она поработала за короткий срок быстро, к тому же где она достала редкий жакет. На звездах можно такое увидеть. Это я надела платье с вырезом в виде ромба над грудью, также в районе боков, обделанные сеточкой, с длинными рукавами и длины ниже середины бедра. Не разделяю тенденцию экспериментировать с одеждой и одеваться под стать моде.