Представление Регины должно было вызвать ажиотаж в штанах парня, но, кажется, разогрела до ожогов самого оторванного, вспыльчивого врага, наблюдавший за картиной с каменным выражением лица. Он выпрямился. Губы сжал до побеления, глаза стеклянны (при таком естественно светлом цвете они казались совсем белыми), не пропуская преломление жизни, руки стиснул в кулаки, что показалось, как Денис мысленно ломает шею либо ей, либо этого парню. Склоняюсь ко второму варианту.
Это продолжалось от силы минуту, когда Рина первая разрушила вспыльчивость своей потребности и, как кошка, стала ластиться к незнакомому мне парню. Гладила, касалась, терлась и шептала какие-нибудь непристойности. Но как же она прогадала, думая, что ее косового взгляда никто не заметит.
Что же она делает?
Я с опаской оглянула Дениса. Он отвел глаза, облизал губы и смотрел куда угодно, лишь бы вновь не встретиться с прокаженной девицей. Весь запал от вечера схлынул на неприступность. Между ними что-то есть, святые угодники.
― Где она? ― требовательно процедил Демьян, видимо, не первый раз. Он был весь на нервах, хотя несколько мгновений назад походил на принца полюбившихся сказок.
Очнувшись ото сна, друг его проморгал пару раз и безразлично бросил:
― Говорил же, чаи гоняет с подругой. Хрен знает, где именно. ― На лбу складки стали более выраженными.
И собирался удалиться, но громкие женские крики всех нас поставили на уши. Они неожиданно появились и также прекратились. Гогот стих, все обернулись на звук, в немом предугадывающем вопросе переглядываясь друг между другом.
Птицы встрепенулись, пустились во мглу, разрывая кокон вязкого предчувствия непоправимого. Люди один зад другим подняли глаза к небу, следя за тем, как вороны проскальзывают над головами, каркая какое-то пророчество, увеличиваясь в размерах своей стаи. Они образуют облако над всей территории парка, прогоняя сумрак праздника.
Здесь что-то не так.
Парни со стальным лезвием глаз наблюдали за происходящим с уверенной отрешенностью. Встали передо мной, полностью лишая возможности что-то оглядеть впереди. Где-то в стороне на происходящее с не наименьшей участливостью холодности стояли соседки, их силуэты мелькали из-за выскальзывающих с разных углов молодых людей. Толпа сгущалась от наступления учеников Академии принцесс.
Что происходит?
Крики возобновились, усилились, затем и вовсе перешли на всеобщий рев. Вместе с ними и рокот рожка, приходясь, как землетрясение, что ноги задрожали. Это был сигнал. И, кажется, не в пользу общественности.
Все тут же подорвались с места, сбивая, роняя и сбегая отсюда как можно дальше. Поток хлынул, как шумная поспешная река, где ударялась об острые камни и бурлила с высоких впадин.
― Они идут! ― крикнул знакомый соученик с академии, исполняющий чин военнослужащего, Демьяну и тут же побежал против волны спешащих людей.
Принц матюгнулся несколько раз. Мы все побелели как мел. Нас обходили беспрекословно, словно их удерживала какая-то магия от столкновения. К нам тут же поспешили сквозь непослушную мембрану девочки, то ли с испугом, то ли с решимостью возлагая на себя преддверие невиданного.
Вражда и дружба не уступала сплоченности, но на время каждый о своих отвращениях друг к другу запихал как можно глубже.
А как хорошо начинался вечер.
― Нам нужно срочно создать стену, чтобы они не смогли сюда ворваться. Они идут с моря, поэтому тут важна магия природы, ― незамедлительно начал Демьян, кивнул Сюзанне, которая кротко приняла команду. Затем он перевел взгляд на друга. ― Собери всех около берега, позаботься так, чтобы у них были оружие, порошки и готовность отбиваться. А Регина…
Беспечная дурость более не красило девушку. Тень агрессии вновь скосила черты лица.
― Как и всегда, без сожаления отнимать души. Поняла, ― отчиталась она и вместе с подругой убежала в сторону, откуда мы недавно вернулись.
― Ты же понимаешь, что такое вторжение сулит нам разлом в доверенности других королевств? В спокойствии народа? Грядет очередная вспышка! Более двести лет не было нападения этих уродов, называющих себя покровителями орлеонов! ― вставляет Денис, останавливая принца до того, как он раствориться в своих тенях.